Книга На кладбище все спокойно, страница 31 – Надежда Цыбанова

Заметка о смерти Реджинальда Хэммонда была короткой, как и полагается некрологу приличного человека, напечатанному в желтой прессе. Парочка хороших слов и ехидное замечание, что все наследство досталось не детям, а некоему Эдгарду Блейку. Мол, детишки так допекли родителя, что он предпочел отдать все практически постороннему – дальнему родственнику по линии жены.

С брезгливостью на лице просмотрела все журналы за год смерти Хэммонда, но ни одного упоминания скандала с участием его детишек не нашла. Странно это все.

А дальше я столкнулась с тем, что умение собирать базу не слишком‑то и помогает разгадывать загадки. Для начала нужно побеседовать с самим Реджинальдом.

На следующую смену пришла с цветами. Что еще можно принести духу? А так вроде и уважение, и красиво. Я‑то, например, букету бы обрадовалась, а то тот уже засох.

Еле дождалась темноты. Все‑таки общаться с духом при свете дня на кладбище – не лучшая идея: люди пугаются, кричать начинают. Ты же им не объяснишь, что у вас светская беседа, а не попытка сожрать чью‑то душу. Простые обыватели, далекие от некромантии, охотно придумывают всякие ужасы. Естественно, про нас, а не про бедных призраков.

И как начать беседу? «Доброй ночи»? Духам как‑то все равно на время суток. И точно ли она добрая, раз покой умершего потревожили? Попросить прощения? Или сразу перейти к делу? Нет, все же побуду воспитанной. Хотя бы немного.

— Уважаемый Реджинальд Хэммонд, – я послала небольшой зеленый шарик в могилу, – приношу свои…

— Ближе к делу, – передо мной завис призрак мужчины. – А то вас, некромантов, не понять. Когда я хочу поговорить – сразу обратно посылаете, а как вам приспичит – беспринципно будите.

Почему‑то стало совестно.

— Мне только спросить, – я виновато шаркнула ножкой.

— Прямо как в лечебнице, – умилился дух. – Уже и отвыкнуть успел от этой милой забавы для самых наглых и отчаянных: «Пробиться в кабинет без очереди». Аж запахом лекарств повеяло.

— Простите, что потревожила, – я постаралась придать голосу максимум почтительности, хотя складывалось твердое убеждение, что призрак просто развлекается за мой счет. – Но у меня к вам крайне важное дело…

— Важное, важное, – закивал дух, паря над могилой. – Все дела у вас, живых, крайне важные. То «скажите, где спрятаны фамильные драгоценности», то «укажите, кто вас убил», то «а не подскажете ли рецепт яблочного пирога, который пекла ваша бабушка?».

— Ничего подобного! – возмутилась я. А ведь про рецепт пирога заманчиво прозвучало. – Мне нужно…

— …Узнать что‑то сверхважное, – закончил за меня Реджинальд и хитро подмигнул. – Да‑да, я уже понял. Но знаете, что? Я сегодня не в настроении давать показания. Может, завтра? Или через месяц? А лучше – в следующем сезоне. Говорят, весной духи особенно разговорчивы.

И тут я поняла свой стратегический просчет: надо было брать с собой младшего сына Джейн. Они как раз бы на одном уровне беседовали. Ребенок бы на каждую фразу призрака говорил бы: «А почему?», – дух бы пытался переговорить милейшее исчадие ада.

— Прекрасно понимаю ваше настроение, но речь идет о справедливости. О вашем завещании, – успела выпалить я, пока джентльмен, который при жизни ценил тишину и порядок, готовился к новому витку препирательств.