Книга На кладбище все спокойно, страница 24 – Надежда Цыбанова

Я так и не поняла, в какой момент все вышло из‑под контроля. В нашу сторону уже бежала парочка мужчин – надеюсь, желающих помочь мне, а не поучаствовать. Из лавки через дорогу вышел мужчина в фартуке с кровавыми разводами. Стайка девушек замерла, прижав к округленным ртам ладони. А фонарный столб… упал с треском. В аккурат между нами. И именно этот момент выбрали стражи, чтобы вспомнить о своем долге и явиться.

Вора забрали за то, что он вор, а меня – за порчу городского имущества. Участок только другой, незнакомый. К сожалению, Артура Лейна я там не встретила. Зато могла сравнить отношение. Меня мурыжили почти три часа, прежде чем пригласить к инспектору.

Сначала я сидела, как и положено воспитанной даме, с прямой спиной и сложенными ладонями на коленях. Но как‑то быстро мне это надоело. Знакомого инспектора не было, а производить впечатление на незнакомых не хотелось. Я небрежно откинулась на спинку жесткой лавочки, закинула ногу на ногу и достала блокнот. А что? Неплохое место подумать о теме научной работы. Есть какая‑то своя атмосфера в участках. Особенно когда к ним привыкаешь.

Мимо прошли два инспектора. Знаю, что подслушивать – не самое приличное занятие, но когда в пустом коридоре громко разговаривают, это уже не любопытство, а стратегический сбор информации. Причем, можно сказать, врученной насильно. Ну не буду же я, словно дурочка, уши закрывать.

— Да я тебе говорю, он прямо над телом кружил и все повторял: «Меня убили не тут, меня убили не тут!» – горячо убеждал первый инспектор, высокий и худощавый, с взъерошенными волосами.

— И что? – второй, коренастый и степенный, пожал плечами. – Может, он просто заблудился? Или память после смерти отшибло?

— Он указывал направление – на старую мельницу. Четко так, пальцем… Ну, или чем там призраки указывают.

— Пальцем, пальцем, – передразнил второй. – А если бы он указал на Ратушу, мы бы пошли обыскивать кабинет мэра? Призраки – свидетели ненадежные. У них там, в загробном мире, свои представления о правде.

Моя рука сама стала делать заметки в блокноте.

— Но ведь тело действительно могли перетащить, – не сдавался первый. – Это многое бы объяснило: и отсутствие следов борьбы, и странный угол, под которым лежал труп…

— Объяснило бы, – согласился второй. – Но у нас нет ни одной зацепки против тех, кто мог бы это сделать. А призраков в список свидетелей не внесешь. Представь протокол: «Показания дал дух неустановленной личности, утверждающий, что принадлежит убитому, возраст на момент смерти – предположительно пятьдесят лет, особых примет не имеет, кроме полупрозрачности».

Первый инспектор усмехнулся:

— Звучит нелепо, согласен. Но жалко, что призраки не подходят для свидетелей. Было бы куда проще раскрывать дела: пришел на место преступления, спросил у местных духов – и готово. Особенно если дело касается глухарей.

— Ага, – подхватил второй, – а еще они бы нам составляли портреты: «Убийца был высокий, в плаще, и у него кошелек торчал из заднего кармана». Или спорили бы друг с другом: «Нет, это не он! Это тот, который вчера украл мои любимые цветы с могилы!»

Оба рассмеялись.

— Ладно, – вздохнул первый, – может, ты и прав. Просто досадно, что порой самая важная информация висит прямо перед носом – в буквальном смысле висит, – а мы не можем ее использовать.