Книга Приключение в Зиму, страница 89 – Катарина Ёлохова

— К тебе? — спрашиваю я тихо, опасаясь собственной догадки. Потому что какая-то часть меня, вопреки всему, хочет видеть в боге проклятий и кошмаров… добро.

Сюрреалистично. Я знаю.

— Ко мне, — честно отвечает Моркарис. И делает это с таким достоинством, как тот, кто целиком и полностью принимает себя таким, каков он есть.

И от этого во мне вдруг вспыхивает стыд. За наивную надежду, что в моих сказочных представлениях, подходящим мне наречённым может быть только такой же честный и справедливый «человек», как я. За желание увидеть в «вампире» святого и безгрешного. За то, что посмела мерить древнее божество земными мерками.

— Гориос заключил со мной сделку, — Моркарис откидывается на витиеватую спинку кушетки. Но несмотря на его внешнюю расслабленность, напряжение в воздухе, смешанном с благовониями и его персональным неуловимым запахом, лишь усиливается. — Принёс в жертву свой город, свой народ. Тысячи невинных жизней. В обмен на вечное правление и силу, которую, как он верил, сделает его равным нам.

— И всё же он получил желаемое, — вырывается у меня. — Только ты… — я осекаюсь, в который раз ловя себя на том, что мне крайне некомфортно «тыкать» богу. Пусть и мы с ним и… связаны. — … Исполнил его прихоть по-своему.

«Вампир» слегка наклоняет голову вбок, и несколько тёмно-красных прядей соскальзывают на его мертвенно-бледную щёку, создавая восхитительный контраст.

Он принимается шарить по моему лицу: медленно, хищно и цепко. Так, будто все мои мысли выведены на нём жирными буквами. И он читает их одну за другой. Внимательно. С неподдельным интересом. Как педагог по философии, которому действительно важно, к каким выводам придёт его студент.

— Он получил ровно то, что просил, — произносит с нескрываемой насмешкой. И подаётся вперёд, в мою сторону. — Вечное правление, верных подданных, силу… Но он не уточнил условия. В том числе и того, что на его костяную голову может свалиться та, кто это правление в одночасье оборвёт, — в его голосе слышится неподдельная гордость, — проткнув мечом источник его существования.

Я почти физически ощущаю его фантомные прикосновения на себе: на запястьях, на плечах, на выглядывающих из-под рубахи ключицах, на губах…

И в какой-то момент я начинаю думать, что действительно жажду этих холодных, длинных пальцев на своей разгорячённой коже. Но быстро отгоняю эти непотребные мысли. И отодвигаюсь от греха подальше, увеличивая между нами расстояние.

Моркарис лишь снисходительно улыбается. Мол, однажды тебе надоест бегать, и ты сама придёшь ко мне. Причём он не просто знает это, «вампир»уверен в таком исходе.

И меня почему-то жалит эта его уверенность, как жгучая крапива, в которую я по собственной глупости свалилась, не заметив её на своём пути.

Во мне вдруг поднимается злость: острая, отчаянная. Желание доказать ему обратное. Что это ещё вопрос, кто к кому первым придёт…

— Так что нет, это не я мучал тебя на его испытаниях. — Бог ставит точку в своём рассказе, даруя мне полную ясность и пугающе очевидную мысль: если уж и обращаться к богам, то следует формулировать просьбы предельно точно. А лучше не обращаться к ним вовсе. С ними связываться всегда себе дороже.

Вон Гориос как обломался: алкал о вечном правлении, а в итоге стал вечным пленником Лунной Обители. Безумным духом, застрявшем в костяном теле среди таких же костяных марионеток. Молчаливых, пустых, лишённых воли, прошлого и будущего. Вынужденных вечно пировать на собственных могилах.