Книга Приключение в Зиму, страница 15 – Катарина Ёлохова

Я не выдерживаю всей комичности ситуации и начинаю звонко хохотать.

— Мм… — протягивает Демон, едва сдерживая свою обаятельную улыбку. — Как считаешь, мы украсили дом к празднику Валентии[1] ? — смотрит на меня исподлобья глазами, полными смешинок. И в этот момент он выглядит таким сексуальным, что моё бедное сердце не выдерживает и заворожено останавливается.

— Д-да… — резко прочищаю горло, чуть не выдав себя с… потрохами. — Давай положим их в ту тарелку, — показываю на пыльную и затянутую паутиной посудину, лежащую под трюмо.

Немного нервно снимаю «мясную гирлянду» с полок. Оборачиваюсь, чтобы вручить её Армону. И тут же застываю на месте.

— Ты в порядке? — озадаченно заглядывает в мои глаза, стоя непозволительно близко.

От него пахнет кедром, немного костром, кровью, хвоей и запахом, напоминающий сладкий мандарин.

Мне приходится задержать дыхание и отступить на шаг, чтобы ненароком не показать, насколько меня привлекает эта своеобразная смесь, которая основательно впиталась в его смуглую кожу, повседневную одежду и заодно в мои лёгкие.

— А, — он забирает кишки из моих рук, отчего наши пальцы соприкасаются, и я невольно вздрагиваю от того, какую бурную реакцию в моём теле вызывает это случайное соприкосновение. Во мне будто ток циркулирует: он стремительно бежит по моим венам и, подобно вспышке молнии, взрывается в самых чувствительных местах. — Видимо, ты до сих пор не привыкла к чужим внутренностям, — по-своему понимает мою реакцию. И так даже легче.

Армон ещё в самом начале обозначил границы наших отношений, в которых я всего лишь его подопечная, а он мой наставник. Тем более он женат. А у меня определённый пунктик на женатиков. И пусть я ни разу не видела его супругу, и он за всё это время ни разу не покидал нашу хижину, я всё равно не изменю своим принципам. Чужое — значит трогать запрещено. В конце концов, это негласный женский кодекс. По крайней мере, в моей реальности.

Демон ни с того ни с сего вскидывает руку, и я, совершенно не раздумывая, сотни раз отточенным движением хватаю его за предплечье, резко поворачиваюсь и пытаюсь повалить его на спину. Но мойм учитель, как всегда, оказывается проворнее: он заламывает мне руку и грубо припечатывает к шероховатому столу лицом. Да так, что мы оказываемся в весьма недвусмысленной позе: я, покорно лежащая на животе, и он, ненамеренно прижимающийся пахом к моим ягодицам.

И пусть мы с такими ситуациями сталкивались неоднократно, моё сердце всё равно дикой лошадью пускается вскачь, разгоняя кровь по венам и заставляя меня учащённо дышать.

— Вяло… — комментирует мою попытку дать ему отпор. И, наконец, отпускает меня.

Я облегчённо вздыхаю и потираю саднящее запястье.

— Ты просто напал… неожиданно, — жалко оправдываюсь и отхожу от него на безопасное расстояние.

— Ага, — беззлобно язвит он, — в следующий раз так и скажи какому-нибудь хищнику или разбойнику. Уверен, они ещё извинятся перед тобой. И компенсируют ущерб.

— Какой же ты… — поджимаю губы, не придумав, как его обозвать. — Слов на тебя нет!

— Всё для вас, Первая Наследница Короны, — карикатурно кланяется. — А теперь вашему покорному слуге нужно удалиться по делам охотничьим.

— Проваливай! — почти рычу и принимаюсь за готовку.

— Всенепременно, — делает вид, что спешит выполнить мой приказ. Ещё и голову нарочно передо мной склоняет, как безвольный раб. Вот ведь позёр!