Книга Приключение в Зиму, страница 130 – Катарина Ёлохова

Я думала, что, узнав его поближе, поменяю о нём своё предвзятое мнение. Но чем ближе подпускаю его к себе, тем больше убеждаюсь: он действительно змей. Жестокий, опасный, влиятельный. Змей, который умудряется так бережно обвивать, что невольно начинаешь верить: он просто пытается согреть, а не переломать кости, чтобы с лёгкостью проглотить.

И в этом его главное коварство. Он не нападает открыто. Не угрожает. Не требует. Он просто… заботится и оберегает. Просто оказывается рядом в самый нужный момент. Просто делает всё, чтобы у меня не осталось причин ему отказать. А я, глупая, каждый раз ведусь на это.

И я не знаю, чего мне хочется больше: бежать или… позволить ему отравить себя и проглотить.

А может, я уже отравлена им?

Может, этот холодный, расчётливый взгляд, что с такой покровительственной нежностью следит за каждым моим движением, уже давно проник под кожу, смешался с кровью и пустил корни где-то глубоко в груди, откуда их уже не вырвать?

Может, то, как он произносит моё имя — с той особой интонацией, от которой мои умирающие бабочки вновь оживают, — и есть тот самый яд, что медленно и верно лишает меня воли к сопротивлению?

Я так… запуталась.

Мы, сами того не замечая, подходим ближе друг к другу. Словно нашими телами завладела чужая воля.

Наше дыхание смешивается: моё — рваное, его — тяжёлое.

Взгляды утопают друг в друге: мой — настороженный и любопытный, его — тёмный и давящий. Сердце колотится где-то в горле, отдаваясь в ушах глухим, настойчивым стуком.

Границы между нами стираются, плавятся, исчезают в этом тягучем, звенящем напряжении.

Мы тянемся друг к другу. Не как влюблённые, а как соперники: недоверчиво, с сомнением, сами не до конца понимая, что делаем и зачем. Будто каждый из нас хочет проверить границы другого. Поиграть на нервах. Из любопытства. И тщеславия.

Ещё одно движение — и мы сделаем нечто непоправимое. То, после чего обратного пути уже не будет. И мы увязнем друг в друге.

Но так ли это необходимо?

У меня и так всё сложно: Скайлор, Моркарис, Армон, о котором я всё реже вспоминаю. А теперь ещё и Аркадий… И Кассий, от которого у меня внутри всё трепещет.

Разве я настолько отчаялась, что готова бросаться на шею к любому, кто проявит ко мне хоть кроху тепла?

Я задерживаю дыхание. Принц — тоже. Мы замираем на той самой черте, которую оба боимся переступить.

Его взгляд скользит по моим губам. И в этом взгляде читается немой вопрос, на который я не могу дать однозначного ответа. Действительно ли я этого хочу?

Мы резко отшатываемся друг от друга, словно магниты, внезапно потерявшие притяжение.

Не потому, что разум взял верх. А потому что в комнату врывается тайфун по имени Скай.

Глава 64 ЛИАДА

Коридор, по которому мы ступаем в полном молчании, кажется бесконечным. Стены, возведённые из грубого камня и тяжёлых деревянных балок, как будто сужаются с каждым шагом, отчего дышать становится нечем. Воздух спрессовывается в лёгких вязким, удушливым комом с привкусом сырости и плесени. Тревожные мысли выплясывают в голове, как черти в разгар гулянья.

Если бы мне нечего было скрывать, то я шла бы на заседание без страха. Сейчас же я иду практически вслепую, полагаясь только на собственную удачу и везение моих союзников. На то, что подкупленные свидетели не растеряют смелости перед Советом Одиннадцати, регентом и королевой. На то, что «дознаватели» не станут копать слишком глубоко. На то, что Тиндросс не заготовил очередную ловушку. И на то… что Аэлин действительно на моей стороне, а не разыгрывает умелый спектакль.