Книга Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей, страница 95 – Майкл Скофилд

Он сжал челюсть.

— Значит, есть.

— Это не ответ.

— Нора.

— Кайден.

Мы смотрели друг на друга.

В его запахе появился стресс. Резкий, знакомый. Оборотничье обоняние давало только это. Не мысли. Не ревность в готовом виде. Просто сильное напряжение.

— Мне тяжело, — сказал он.

Я не ожидала такой фразы.

— Верю.

— Я знаю, что не имею права требовать подробностей.

— Тогда не требуй.

— Я пытаюсь не требовать.

— Плохо получается.

Он коротко рассмеялся.

Совсем без радости.

— Да.

Сел обратно.

— Я ненавижу мысль, что он касается тебя.

Вот теперь стало больно.

Потому что раньше Кайден имел право говорить подобное.

Когда мы были супругами.

Когда мое тело и его тело принадлежали только нашим взаимным договоренностям.

Теперь нет.

— А я четыре месяца не знала, что ты касаешься Лиссы.

Он побледнел.

— Я знаю.

— Нет, Кайден. Сейчас ты только начинаешь понимать одну маленькую часть.

Я не хотела быть жестокой.

Но слова уже пришли.

— Ты сидишь здесь и мучаешься от мысли, что после развода другой мужчина может меня поцеловать. Представь теперь, что я восемь лет считала тебя своим мужем. Целовала тебя утром. Спала рядом. Строила планы. А где-то между этим ты возвращался к ней.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что я представлял.

Я замолчала.

Он смотрел в пол.

— После той ночи. Много раз.

Кайден поднял голову.

— Я возвращался в память и пытался вспомнить каждую дату. Каждый раз, когда лгал тебе, куда еду. Каждый раз, когда приходил после нее домой.

Мне стало физически тяжело слушать.

— Тогда не перечисляй.

— Прости.

Пауза.

Он продолжил тише:

— Я не имею права ревновать?

— Чувствовать можешь что угодно.

— А говорить?

Я подумала.

— Можешь сказать, что тебе больно. Не можешь делать из этой боли мое обязательство остановиться.

Кайден кивнул.

Медленно.

— Хорошо.

Он произнес слово, и я невольно усмехнулась.

— Что?

— Ничего.

— Опять это твое слово.

— Теперь уже наше общее проклятие.

Кайден впервые улыбнулся по-настоящему.

На секунду.

Сразу стало хуже.

Я слишком хорошо помнила эту улыбку.

Мы много лет умели быть вместе.

Не вся наша жизнь была ложью.

Вот почему предложение вернуться могло бы быть опасным, если бы я позволила памяти отвечать вместо себя.

— Нора.

— Да?

— Я не прошу забыть.

— Знаю.

— И не говорю, что теперь все исправил.

— Хорошо.

— Но я люблю тебя.

Я выдержала.

На этот раз слова не разорвали меня, как в первую ночь.

— Возможно.

Он нахмурился.

— Ты думаешь, я вру?

— Нет. Думаю, ты правда любишь.

— Тогда...

— Любовь не отменила ничего из того, что ты сделал.

Он замолчал.

Я продолжила:

— И, возможно, это как раз самое важное, что мне пришлось понять.

— Что?

— Мне не нужно доказывать, что ты меня не любил, чтобы иметь право не возвращаться.

Кайден смотрел.

— Я долго думала, что если любовь была настоящей, ее нужно спасти. Что восемь лет должны что-то весить против четырех месяцев. Что хорошего было больше, значит, я обязана хотя бы рассмотреть возможность.

— Ты не обязана.

— Теперь знаю.

Он отвел глаза.

— Но ты не рассматриваешь совсем?

Вот вопрос.

Я могла ответить просто:

нет.

Но мне хотелось, чтобы он понял не только решение.

Причину.

Не ради того, чтобы причинить боль.

Ради окончательной честности.

— Можно я спрошу тебя одну вещь?

— Конечно.

Я смотрела прямо.

— Если бы я не ушла к твоему сопернику и никто не увидел, что ты действительно можешь меня потерять, ты бы сейчас просил вернуться?