Книга Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей, страница 203 – Майкл Скофилд

— Иногда мне кажется, что я женюсь на собственной резервной комиссии.

— Уже поздно передумывать.

Он сразу стал серьезным.

— Для меня никогда не поздно передумать, если ты хочешь.

Вот.

Даже теперь.

Через год.

После совместного дома.

После официальной помолвки.

После сотен обычных ночей, ссор, завтраков, поездок и одной совершенно нелепой недели, когда мы не разговаривали о работе дома, потому что Рейд заявил, что я превратила ужин в заседание, а я ответила, что он превратил ванную в склад грязных сапог.

Даже сейчас он не говорил:

ты уже обещала.

Я накрыла его руку своей.

— Не хочу.

— Уверена?

— Да.

— Хорошо.

Я прищурилась.

Он улыбнулся.

— Сегодня разрешено.

Я поцеловала его.

Коротко.

Рейд попытался сделать поцелуй совсем не коротким.

Я уперлась ладонью в грудь.

— Мне нужно переодеваться.

— У нас еще...

— Не начинай считать минуты, Первый Альфа.

— Почему тебе можно?

— Потому что я лучше считаю.

— Чудовищная женщина.

— Через три часа станет законно твоей женой.

Рейд вдруг перестал улыбаться.

Слова прозвучали легко.

А для него, кажется, нет.

— Что?

Он провел пальцем по моему запястью.

— Ничего.

— У тебя лицо.

— Все украли у меня эту фразу.

Я ждала.

Рейд посмотрел прямо.

— Мне нравится слово «жена».

У меня внутри стало тепло.

Не страшно.

Вот что изменилось за год.

Когда-то это слово означало для меня роль, которую нужно сохранять любой ценой.

Теперь означало только договор между двумя людьми.

Такой же добровольный завтра, как сегодня.

— Мне тоже, — сказала я.

— Правда?

— Пока ты не начинаешь считать, что вместе с женой получил бесплатное согласование резервов.

— Ужасно меркантильное замечание в день свадьбы.

— Предупреждаю заранее.

Он поцеловал меня в висок.

— Я поеду.

— Финансовая подпись.

— Нора.

— Рейд.

— Получу.

— Тогда до полудня.

Он уже дошел до двери.

Обернулся.

— Люблю тебя.

Год назад эти слова заставили меня замереть на несколько недель.

Теперь ответ приходил без страха.

— Я тебя тоже.

Он ушел.

Через минуту вернулся.

— Что?

— Плащ забыл.

Я засмеялась.

Первый Альфа Северного Круга забрал плащ и наконец покинул мою службу.

За дверью секретарь осторожно спросил:

— Приказ разблокировать?

Я посмотрела на документ.

— После второй подписи.

— Даже сегодня?

— Особенно сегодня.

Он улыбнулся.

— Я так и думал.

За год Север изменился меньше, чем хотелось политикам, и больше, чем замечали люди, которые не читали отчеты.

Эдрика Харта признали виновным в организации четырех нападений на общие караваны, финансировании наемной группы, подделке части служебных запросов, незаконном использовании резервных полномочий и организации рейда на центральный узел.

По двум более ранним нападениям доказательств оказалось недостаточно для отдельного обвинения.

Альма настояла, чтобы их так и оставили.

Не «вероятно сделал».

Не «почти доказано».

Не доказано.

Я была с ней согласна.

Суд Эдрик встретил так же, как расследование.

Без раскаяния.

Он признал, что хотел изменить устройство Северного Круга.

Не признал, что хотел власти лично.

Возможно, даже говорил правду.

На последнем слушании он сказал:

— Через десять лет вы все равно сделаете то, что я предлагал. Только назовете это реформой.

Харвен ответил:

— Возможно. Но мы постараемся сделать это без наемников на дороге.

Эдрику назначили пожизненное заключение в северной судебной крепости с правом пересмотра режима через двадцать лет.