Книга Тийва сшивает небо, страница 12 – Марина Комарова

— Ты правда учишься магии ветра? – спросил он, уставившись во все глаза.

Я выдохнула, и вихрь тут же рассыпался.

— Пытаюсь.

— Круто! – Мальчик перелез через забор и подбежал поближе. – А можешь показать еще раз?

— Йовна, – раздался строгий голос Иску из дома, – иди домой.

— Но, Иску!

— Домой. Твоя мама ждет.

Мальчик надулся, но послушался. Перед уходом он обернулся и помахал мне.

— Ты самая крутая!

Я не удержалась и рассмеялась.

Иску вышел на крыльцо, держа в руках какой-то амулет, над которым явно работал.

— Извини. Он… любопытный.

— Ничего, – улыбнулась я. – Приятно знать, что хоть кто-то верит в мои способности.

— Я тоже верю, – сказал Иску. И… смутился. Реально смутился – отвел взгляд, поправил волосы. – То есть… ты учишься быстро.

У меня внутри что-то тепло екнуло.

— Спасибо.

Мы стояли и смотрели друг на друга несколько секунд. Неловко, но как-то… приятно.

— Может, продолжим? – предложила я.

— Да. Продолжим, – кашлянул Иску. – Сегодня будем учиться понимать снег.

— У снега есть что понимать?

— О, у снега столько мнений, что ты удивишься.

* * *

Урок проходил в тундре.

Мы медленно шли по заснеженному полю. Иску впереди, а я следом. Хрумса летела над нами, изредка выкрикивая «полезные» советы вроде:

— Не наступай на духов! Слева сугроб с характером!

Иску остановился. Большое чистое пространство, где снег лежал ровным белым полотном.

— Снег – это не просто вода, – начал он, присаживаясь на корточки. – Это память. Он помнит все, что касалось земли. Каждый шаг, каждый вздох, каждое заклятье.

Я присела рядом.

— И как его слушать?

— Положи руки. Вот так. – Он коснулся снега ладонями, и я повторила. – Закрой глаза. Дыши. И слушай.

Сначала я чувствовала только холод. Но потом, когда дыхание выровнялось, началось что-то странное.

Снег… говорил.

Не словами, а ощущениями и образами. Я чувствовала, как неделю назад здесь проскакал заяц. Быстрый и испуганный. Как три дня назад пролетела сова. Нет, не Хрумса. Другая сова, тихая и осторожная. Как вчера здесь стоял человек и долго смотрел на звезды.

— Это был ты? – прошептала я, не открывая глаз.

— Да, – так же тихо ответил Иску. – Я приходил проверить, не началось ли.

— Что?

— Светопад.

Я открыла глаза. Он сидел совсем близко, смотрел на снег, и на его лице была такая усталость, что захотелось обнять его и сказать, что все будет хорошо.

Да о чем я думаю?!

— А если начнется… мы правда сможем его остановить? – только и получилось спросить.

Иску повернулся ко мне всем телом. Его серые глаза были серьезными и холодными.

— Не знаю, но я сделаю все, что смогу. – Он помолчал и добавил: – С тобой.

Мое сердце сделало предательский кувырок.

— Тогда сделаем это все, – сказала я.

* * *

На обратном пути случилась катастрофа.

Вернее, сразу три катастрофы в одном горшке.

Я вернулась домой и обнаружила, что Ньявви каким-то образом открыл дверь в кладовку и съел все запасы сушеной рыбы. Баикко улегся прямо перед печкой, и теперь его невозможно было сдвинуть, а печь стремительно перегревалась. Скатта забрался передними ногами на стол и с упоением трескал мое варенье. Прямо из миски, макая в нее свою восхитительно бессовестную морду.

— Скатта!!! – заорала я так громко, что дом дрогнул.

Олень виновато на меня посмотрел. Вся морда была в морошковом варенье. Вокруг рта оранжевое кольцо. Он выглядел как потешник на северном празднике.