Книга Не в этой жизни, страница 45 – Алина Савельева, Даниэль Брэйн

А этот вопрос стал для меня очень значимым. Я боялся открыть конверт, потому что запечатанное в нем могло многое изменить. А я не хочу сейчас ничего менять. Не буду лгать сам себе — Скворцова мне понравилась, наверно, даже очаровала своим упрямством, твердостью характера и готовностью свернуть дуло танка в узелок голыми руками ради дочери. Своим переливающимся смехом и переполненным материнской любовью взглядом, когда она смотрела на Машу.

Она показалась мне настоящей. Я не видел в ней ужимок и наигранного кокетства, от которых тошнило на любой светской вечеринке. В ее глазах не работал счетчик, пока она глядела на мои аксессуары. Я уверен на сто процентов, что она даже не поняла — мои часы стоят как половина ее ипотеки. И, самое главное, ее это вообще не интересовало. Даже на секунду не задумалась, что можно потрясти мужика, насколько получиться, раз уж сам приперся.

Да, я помню ее историю и понимаю, где когда и как был заложен фундамент этой неприступной стены. Однако в то же время я не мог не почувствовать, что, несмотря на настороженность и выпущенные иголки, этот ежик хорошо провел время в моей компании. Ей понравилось. В какой-то момент вечера она сама не заметила, как расслабилась и отпустила напряжение. Ей было легко и спокойно.

Чем мы и воспользовались. Два подлеца.

Ладно, Коджо исполнял мое распоряжение, как мой сотрудник.

— Может, предложить ей открыть конверт вместе? — напугал меня Машкин «Мишка» по имени Коджо, подкравшись так тихо, словно в роду этого гризли нашалил кто-то из семейства кошачьих.

— А второе кресло ты уже купил? Ну, чтобы по офису наперегонки гонять? Она же тебя за это точно покалечит, — издевательски напомнил я бедолаге, что ДНК мы изъяли, несмотря на категорическое несогласие на это Скворцовой. И — да, Лиза права, мы вообще не имели на это никакого права.

— А, точно, — почесал репу начальник моей безопасности. — Ну хоть будет повод к Сергеевне заглядывать чаще.

На самом деле я тоже был близок к тому, чтобы во всем сознаться Ирине. Отдать ей конверт и предложить посмотреть самостоятельно и самой принять решение, показать мне результат или нет. Плут я, разумеется. Ведь электронную версию я открою потом при любом раскладе. Но для Ирины все будет выглядеть так, что только она решает, показать мне анализы или нет.

Времени у этого окна я провел достаточно много. Даже поработать успел, периодически отвлекаясь на театрализованное шоу целой толпы сказочных персонажей. Ближе к вечеру я заметил, что Коджо не отлипает от малышни под предлогом тотального контроля и безопасности, и вспомнил, как он возился с Машей, как обожает детей Лизы, и в который раз пожалел, что «Мишка» не женат.

Не то чтобы Коджо никак не везло в любви, это был тот еще «шоколадный заяц», но последняя пассия сбежала, если мне память не изменяла, где-то на стадии активного поиска загородного дома для всей будущей семьи. Родственники Коджо жили в Гане, в Россию никто никогда из них не заглядывал, и до дамы сердца начало доходить, что «всю будущую семью» создать требуется от нее. Судя по количеству детских комнат, раз этак десять, начать безотлагательно, и на такой подвиг готовы, конечно, не все.

Только когда гости потихоньку начали расходиться, я выкатился на широкую открытую веранду. Мимо меня сновали туда-сюда и нанятый персонал, и гости, и организаторы. И далеко не каждый замечал меня за раскидистыми кустами гортензии. Как шпион, сидел, подслушивал, кому сколько заплатили из актеров, какие сеты вкусных пирожных дети смели за секунды, словно стая саранчи, и прочие разговоры мимо ходящих людей. Даже выводы сделал по привычке и мог с уверенностью резюмировать, что праздник прошел больше чем успешно и Скворцова большая молодец. Самое главное — все дети остались довольны, унося с собой и подарки, и снимки фотосессии, и яркие впечатления.