Книга Фермер для городской. Стратегия очарования, страница 19 – Ксюша Федотова

— Обижаешь. Фирменное, с чесноком, — Григорий присел напротив, наконец-то глядя на нее открыто.

Картошка оказалась потрясающей — с хрустящей корочкой, именно такой, какую Вика безуспешно пыталась приготовить в своей столичной квартире.

— Очень вкусно, — неохотно признала она, отправляя очередную порцию в рот.

Григорий довольно ухмыльнулся в бороду:

— Я ведь не только пятнадцать литров молока умею организовывать. Умею и реабилитироваться.

Они доедали в уютном молчании. В траве наперебой стрекотали сверчки, а черное деревенское небо густо высыпало крупные, алмазные звезды. Было спокойно. Так спокойно, как Вике не было уже очень давно.

Она украдкой разглядывала Григория. В тусклом свете уличного фонаря он казался надежным, настоящим... совсем не похожим на рафинированных и вечно занятых мужчин из ее офисного прошлого.

«Так, стоп, Виктория Петровна, — мысленно приказала она себе, внутренне подобравсь. — Вспомни пункт номер один. Все они поначалу мягко стелют. Опять окажется каким-нибудь глубоко женатым или с кучей тайн. Держи дистанцию».

— Спасибо, — искренне сказала она, поднимаясь из-за стола. — За баню, за картошку и... за то, что нашел в себе силы извиниться.

— Не за что, — Григорий тоже встал. — Если захочешь — завтра снова истоплю. А козу на замок закрою. На амбарный.

Вика не сдержалась и тихонько рассмеялась:

— Я подумаю над твоим предложением. Доброй ночи.

Она аккуратно перешагнула через сломанные доски забора и, уже подойдя к своему крыльцу, обернулась. Григорий так и стоял у беседки, провожая ее взглядом.

«Проклятие безбрачия, говорите? — подумала Вика, поворачивая ключ в замке. — Кажется, в этой деревне оно мутировало в проклятие повышенного внимания со стороны парнокопытных».

Она забралась под одеяло и закрыла глаза. А где-то за стеной, у самого горизонта, раздалось едва слышное, тоскливое блеяние белой козы, словно та искренне сокрушалась, что баня на сегодня закрыта.

Пролетела неделя. Целая неделя, которая умудрилась перевернуть размеренную жизнь Вики с ног на голову.

Григорий полностью демонтировал старый забор — те самые многострадальные обломки, которые доломал бык Миша. Новые стройматериалы задерживались где-то на трассе из райцентра, поэтому между их участками временно образовалась открытая брешь. Широкая, неровная, буйно поросшая крапивой и лопухами. И Вика, к собственному удивлению, была совсем не против.

Она поймала себя на том, что привыкает к новой реальности: можно просто перешагнуть через эти заросли и оказаться в ухоженном соседском дворе. Без официального повода, без стука, просто потому что захотелось. Да и Григорий мог в любой момент заглянуть к ней — проверить, не закоротило ли розетку, или молча оставить на крыльце кувшин.

Между ними установилось хрупкое, негласное, но удивительно теплое перемирие. Сосед больше не козырял документами на выкуп земли, не подкалывал ее нудистским пляжем и держал скотину в узде. Вика, в свою очередь, забыла про «главного клоуна цирка Шапито» и всё чаще искренне улыбалась, когда его крупная фигура возникала на пороге.

Григорий чинил всё, до чего дотягивались руки: потекший кран на кухне, исходивший монотонной капелью каждую ночь, скрипучую дверь в санузел, расшатанную ножку старого стула. Он приходил со своим потрепанным ящиком инструментов, сосредоточенно копался, крутил гайки, коротко ронял: «Готово» — и уходил. Иногда оставался на чай. Иногда Вика ходила к нему в баню — теперь уже без эксцессов, наслаждаясь густым паром и ароматом мятных веников.