Книга Фермер для городской. Стратегия очарования, страница 14 – Ксюша Федотова

— А дальше?

— А дальше начнешь заглядывать по мелочи: то приколотить чего, то подсобить. На чай напросишься. Начнешь расспрашивать про городскую жизнь, смотреть со значением... Сам знаешь, как это делается.

Григорий слушал приятеля, и внутри у него противно ворочалось чувство вины. Он терпеть не мог интриг. Привык решать вопросы рублем или прямым разговором, без бабских хитростей и многоходовок. Но с этой воинственной москвичкой привычные методы действительно летели к чертям.

— А если она прочухает? — спросил он глухо. — Поймет, что я хвост распушил только ради подписи на бумагах?

— Так ты не ради бумаг распушай, — Виктор хитро прищурился. — Ты делай это для нее. А земля... земля сама приложится, поверь. Когда она тебе доверять начнет, сама всё подпишет. Только не торопи коней, дай ей привыкнуть, что ты ей больше не враг.

Григорий невольно перевел взгляд на окна учительского дома. В зашторенном проеме угадывался силуэт Вики. Она стояла у стола и яростно строчила что-то в своем неизменном блокноте, то и дело замирая и, видимо, перечеркивая написанное.

— И что, прямо сейчас топать? — нерешительно спросил он.

— Сдурел? — осадил его участковый. — Сейчас она тебя этой самой метлой и оприходует, на ней аж искры горят. Утром иди. С утра наш брат-человек добрее. Захвати с собой чего-нибудь из закромов. Молока парного, яиц свежих. Скажи, мол, излишки хозяйства, угощайся, соседка, витамины натуральные. Пусть видит, что ты о ней заботу проявляешь.

Григорий тяжело вздохнул, потирая лицо ладонями.

— Гнило это как-то... Неправильно.

— Правильно — неправильно, — отрезал Виктор, поднимаясь со скамьи. — Тебе расширение нужно? Нужно. А без ее согласия ты проект не запустишь. Так что либо учись дипломатии, либо прощайся со своей образцово-показательной фермой.

Офицер водрузил фуражку на голову и поправил ремень.

— Ладно, засиделся я с тобой, пора на базу. Ты над моими словами подумай хорошенько. А завтра чуть свет — шагом марш к девчонке. И улыбайся, Гриша. Улыбка у тебя нормальная, не звериная, просто ты ее прячешь вечно, как контрабанду.

Григорий проводил участкового до «УАЗа» и вернулся в пустую беседку. На деревню опустились густые летние сумерки. Где-то на окраине лениво перелаивались псы, козы затихли, устроившись на ночлег под навесом.

Он долго смотрел на темнеющий силуэт соседского дома, признавая правоту Витьки. Войной эту крепость не взять. Виктория оказалась гордой, упрямой и чертовски злой. Но, возможно... возможно, если он покажет, что умеет быть не только неотесанным деревенским медведем, она оттает. И тогда сделка состоится. А еще...

Григорий резко оборвал собственную мысль. Рано загадывать. Нужно просто четко отработать по намеченному плану.

А в доме напротив Вика при свете одинокой лампочки вела свою персональную войну с блокнотом. Почти все пункты новой стратегии были безжалостно замараны. Неизменным оставался лишь первый.

«1. Никаких мужчин».

Она занесла ручку, помедлила секунду и размашисто дописала чуть ниже:

«И НИКАКИХ ГРИГОРИЕВ. Они все сделаны по одному лекалу. Сначала издеваются, потом врут, а потом... неважно. Больше я на эту удочку не попадусь. Никогда».

Она с хлопком закрыла блокнот и подошла к окну. В беседке соседа всё еще горела тусклая лампочка, высвечивая крупную, неподвижную фигуру. Кузнецов сидел, уставившись точно в сторону ее дома.