Книга Колонна приговоренных, страница 50 – Александр Тамоников

— Успеем, — уверенно ответил Астафьев.

Но Глеб, в отличие от своего заместителя, не был в этом так уверен. И на то у него имелись веские причины. Он понимал, что с секретным объектом, где немцы прячут свою ударную технику и на которую они наткнулись чисто случайно, им повезло. Конечно, одним только умением дело не ограничилось, потребовалось еще и везение, фарт, который часто сопровождает бывалых разведчиков.

Впрочем, дело было не в везении и даже не в фарте, а в том, что танки и самоходки — это еще не весь корпус и даже не дивизия. Нужно было выяснять полную картину: какое количество техники и солдат немцы хотят задействовать для удара в тыл советским войскам, где именно помимо холма располагается техника и живая сила, ну и все такое прочее. Вопросов было много, а ответов, можно сказать, почти никаких не имелось. Разумеется, если не считать того факта, что разведчикам удалось выяснить, так сказать, тайну холма.

Даже если предположить, что артиллерия также относится к засекреченному танковому корпусу, то оставались еще пехота и всевозможные вспомогательные части, без которых никакое наступление немыслимо.

Итак, пехота. Далеко от спрятанных танков немцы ее держать не могли — это было ясно. Оставалось два варианта — или солдаты располагались в Зрече-Мале, или где-то на окраинах Хмельников. И у группы Шубина есть всего полтора дня, чтобы выяснить это и успеть вернуться обратно в тот квадрат, откуда они начали выполнение своего задания. На повторную удачу надеяться не приходилось, а потому надо было что-то придумать, чтобы не отсиживаться в дневное время среди камней, а начать действовать уже сейчас.

Пока Глеб решал, как его группе лучше и быстрее выполнить стоявшую перед ними задачу, Астафьев приблизился к молодому немчику и с интересом наблюдал, как тот четко, словно на экзамене, изображал линии окопов, а квадратиками — места, где расположены танки и другая тяжелая техника. Забывшись, он обратился к немцу по-русски и, ткнув пальцем в какой-то непонятный ему значок, спросил:

— А это что у тебя означает? Что за финтифлюшки?

Немец поднял глаза и удивленно посмотрел на Астафьева, но, видимо, вопрос понял и ответил ему на немецком языке:

— Это тяжелые танки.

Астафьев на пару секунд озадачился, но потом понял, что ему ответил немчик, и, вдохновленный этим своим пониманием, решил задать ему вопрос на немецком языке. Не очень четко выговаривая слова, он спросил:

— Какие танковые дивизии у вас стоят в резерве?

Этот вопрос на чужом и, как казалось Астафьеву, некрасиво звучащем языке дался ему нелегко, потому как он только недавно начал изучать его. Но он был доволен, когда немец все-таки понял, о чем его спросили, и ответил:

— Семнадцатая танковая дивизия. Есть еще шестнадцатая, но она находится на другом участке. Где-то недалеко от Хмельников, но где точно, я не знаю.

Астафьев отошел от немца, позволив тому дальше рисовать столь необходимый для разведки чертеж, подошел к Шубину и сообщил о том, что ему сказал пленный.

— Да, он мне об этом тоже рассказал, — ответил Глеб. — Но плохо то, что он знает, где танки, но не знает, где пехота, а без нее наши сведения будут неполными. Надо как-то разузнать и о пехоте. Согласен?

— Согласен. Пойдем в село, когда стемнеет? Не думаю, что немцам выгодно растянуть резервы. Скорее всего, пехота находится где-то неподалеку от техники.