Книга Колонна приговоренных, страница 31 – Александр Тамоников

— Голодные, раз в такую большую стаю собрались, — спокойно произнес Теплицын.

— Нет, не очень большая, — возразил ему Савенков тем же спокойным голосом, что и у его товарища. — Двенадцать или тринадцать зверей — это еще не большая стая. Видали и больше.

— Нам, Леня, от этого не легче, — заметил ему Антип Вальцов. — Ты ведь слышал? Стрелять по ним нельзя, шуметь, а тем более пугать головешками — тоже не рекомендовано.

Переговариваясь, разведчики отступали все ближе к командирам. Отступили все, кроме Савенкова и Теплицына.

— И не надо ни в кого стрелять, когда можно просто взять и договориться, — сказал Теплицын. — Волки — они ведь не фашисты какие-нибудь. Они нормальный язык понимают. Надо с ними только поговорить, и они уйдут.

— Ха, и как ты с ними поговоришь? — усмехнулся Жданович. — Ты что же, знаешь их язык? — Он прижался к дереву и выставил перед собой автомат.

— Не вздумай стрелять, — предупредил его Астафьев и показал радисту кулак.

— А если они пойдут на нас в атаку? — спросил Жданович. — Тогда как? Сами же говорите — они голодные! А голодный волк съест кого угодно. Слышали, знаем!

— Не надо стрелять, — поддержал Астафьева Теплицын. — Сказано же — я побеседую с ними. А Савенков мне поможет. Ничего, договоримся… Главное — не делайте резких движений, а то они могут нас неправильно понять.

— Волки, что ли? — для чего-то спросил Вальцов.

— А то кто же, — спокойно произнес Теплицын. — Они, родимые… В общем, стойте на месте и ждите. Все будет хорошо и правильно…

На это радист лишь развел руками, а остальные и вовсе промолчали, не зная, что сказать. Что касается Шубина, то он никогда не общался с волками, у него не было такого опыта, поэтому он тоже только стоял и смотрел, что же произойдет дальше.

Всего на поляне собралось около тринадцати — четырнадцати волков — их число Теплицын и Савенков определили с ходу, опытным взглядом охотника-таежника.

— Конечно, может быть и так, что в кустах притаились и другие волки, но это — вряд ли, — негромко заметил товарищу Теплицын, когда они с Савенковым повернулись в сторону волков и неторопливо стали приближаться к ним. — Когда волки готовятся к атаке, то выходят на открытое место все, сколько бы их ни было в стае.

— Это точно, — так же негромко подтвердил Леонид. — Волк по-своему честный охотник. Лишь бы только они не затеяли свой обычный охотничий трюк — не начали нас с тобой окружать. Тогда туго придется, и без стрельбы не обойтись. А стрелять — нельзя…

— Судя по их поведению, думаю, что не будут окружать, — ответил Юрий Теплицын.

Волки и вправду не двигались с места, а лишь настороженно смотрели на двух вышедших им навстречу людей. Волки не могли понять, для чего эти два человека идут им навстречу, что им нужно и почему они так спокойны, почему не боятся, не убегают, не кричат… Хотя нет, понимали. Эти два человека вели себя так потому, что они их не боялись. Люди были с волками на равных. А когда намеченная жертва волка не боится, он ее не атакует. Голодный волк вышел на охоту, а не на сражение. А охота — это когда жертва тебя боится. Поэтому-то все они стояли, мрачно смотрели на людей и не знали, что им предпринять. Продолжать охотиться или уходить?

Далее все, что наблюдал Шубин и остальные разведчики, происходило будто в сказке. Теплицын и Савенков приблизились к волкам. Они остановились перед ними в пяти или шести шагах — с таким расчетом, чтобы какой-нибудь волк, если вдруг ему вздумается, не мог преодолеть это расстояние одним прыжком. И соответственно, чтобы Теплицыну и Савенкову была возможность уклониться от волчьего прыжка.