Книга Черные тени Ленинграда, страница 87 – Александр Тамоников

Бугров снял маскировочный халат и шинель, повесил на спинку стула. Под верхней одеждой был на поясе револьвер и «ТТ». Он вынул оба, положил на стол рядом с собой, но не на виду — сунул под блокнот. Левин, заняв место сбоку, где лучше видно и лицо допрашиваемого, и протокол, не отреагировал.

— Контейнер я опечатаю и вызову специалистов из техотдела для вскрытия, — сказал Левин, разминая застывшие пальцы над коптилкой. — Медики говорят, пуля прошла навылет, задела кость, но не раздробила. Кровотечение остановили, вкололи обезболивающее. Он придет в себя минут через двадцать. Сознание будет ясным, но он слаб.

— Хорошо, — сказал Бугров.

Он сел, взял кружку с чаем. Жидкость была холодной, горькой, но он сделал несколько глотков, чувствуя, как она ледяным комком проходит в желудок. Тело отозвалось внутренней дрожью. Он поставил кружку, стал смотреть на пламя коптилки. Оно было неровным, прыгающим, отбрасывало рваные тени на стены.

Он закрыл глаза на несколько секунд. Внутренний экран памяти выдал последний кадр: глаза курьера на льду. Ненависть, вызов, но и расчет. Профессионал. Значит, знает правила игры. Знает, что его ценность — в его сведениях. И знает, что его шанс выжить — только в сотрудничестве. Но сразу не сломается. Будет торговаться, врать, умалчивать.

Бугров открыл глаза. Он взял блокнот Левина, пролистал чистые страницы. Потом достал свой полевой блокнот, нашел последние записи.

Он сложил мысленный план. Первый этап: опознание и установление контакта. Второй: предъявление улик. Третий: давление на слабое место — его собственную жизнь. Четвертый: получение тактических данных. Все по схеме: от простого к сложному, от общего к частному.

Дверь открылась. Двое санитаров внесли на носилках курьера. Он был бледен как полотно, но глаза открыты. Его усадили на стул, пристегнули ремнями вокруг груди к спинке стула и запястья к подлокотникам. Правая нога, туго забинтованная, была вытянута вперед. Санитары вышли.

Курьер сидел, слегка раскачиваясь. Его взгляд медленно обошел комнату, задержался на Бугрове, потом на Левине, на аппарате связи, на коптилке. Он дышал ртом, неглубоко.

Бугров дал ему время. Минуту. Две. В комнате было тихо, только потрескивание фитиля и мерный, далекий стук метронома где-то в глубине здания.

— Как зовут? — спросил Бугров тихо, без давления.

Курьер медленно перевел на него взгляд. Губы дрогнули.

— Петров Александр Иванович, — выдавил он голосом, хриплым от холода и напряжения.

— Неправильно, — сказал Бугров так же тихо. — Твой фальшивый паспорт у нас. Он хорошего качества, но для внутреннего пользования. Настоящее имя. Звание. Номер полевой почты или часть.

Курьер молчал. Его взгляд стал бегающим.

— Ты понимаешь, где ты? — продолжал Бугров. — Это не тайная полиция противника. Это Управление НКВД по Ленинградской области. Ты — взятый с поличным диверсант и шпион. Убить тебя я мог на льду. Не убил. Потому что ты мне нужен живым. Но «живой» — понятие растяжимое. Ты можешь жить в камере, получать паек и лечение. А можешь с гниющей ногой существовать в лагере, пока через месяц не умрешь от гангрены. Выбор за тобой. Но, чтобы был выбор, мне нужно настоящее имя. Это начало.

Он снова сделал паузу. Левин черкнул пером по бумаге, фиксируя вопрос и отсутствие ответа.