Книга Офицерский романс. Из огня да в полымя, страница 25 – Александр Капков

Вот и весь ответ. И оставалось только гадать, насколько она была искренней. Отношения между ними тоже были странными. Чего греха таить? Антон нравился женщинам. И привык к этому. Обольстителем не был, но цену себе знал. С Вороновой же часто не знал, как себя вести. Скользкая. Не угадаешь: что думает и чего на самом деле хочет? Как опытная провокаторша, чекистка могла забыть закрыть дверь в ванную комнату, распахнуть невзначай халат, показывая грудь или ногу до самого бедра? Антон прекрасно понимал, что она его проверяет. Пытается выяснить: как он ведет себя в разных обстоятельствах, на что реагирует? Применяла она провокации и покруче. И так, будто мимоходом. Одним из вечеров, выходя с ней из ресторана, Антон собрался подозвать извозчика и столкнулся с человеком на одной ноге, который молча стоял чуть поодаль от входа. Он выглядел изможденным. Седоватая щетина на щеках и подбородке, слезящиеся глаза, мятая грязная одежда и общая неприглядность. Видно, что пьющий и опустившийся тип. Удерживая его от падения, Изломин уловил запах водочного перегара.

— Сударь, – тихо сказал человек, используя старорежимное обращение, – окажите милость, помогите бывшему офицеру, проливавшему кровь за Отечество и потерявшему ногу в Пинских болотах.

Антона убедили не слова, а взгляд этого человека. Полный отчаяния и стыда. Изломин полез в карман, готовый отдать все свои деньги. Ему вдруг захотелось по-настоящему помочь бывшему офицеру. Антон вспомнил о своей спутнице и бросил на нее взгляд, соображая, чтобы ей сказать, мотивируя свой неожиданный уход. Воронова смотрела в их сторону напряженно и выжидательно. Наверное, так смотрят рыбаки, собираясь подсекать глупую рыбу, ухватившую наживку. Антон глянул в глаза офицеру, заметил дрожащую жилку под глазом, улыбнулся ободряюще, сунул три рубля тому в руку и, отвернувшись, шагнул к краю тротуара, призывая проезжающую мимо пролетку. Конечно, офицер был настоящий, не ряженый, выправку не подделаешь. Но вот его появление перед рестораном не выглядело случайным. Какая, впрочем, разница? Дело не в этом инвалиде-пьянице. А в том, что ему, Антону, надо быть осторожней и не выказывать свои истинные чувства.

— Пожалели? – спросила она уже после, когда они вернулись в ее квартиру. – Денег дали.

— Он инвалид.

— Пьяница он, никчемный человечишка из бывших. И ногу потерял на несправедливой войне.

Антон промолчал.

— Знаете, я вам не верю, – заявила вдруг Воронова. – Вы либо простофиля, либо хитрец.

— Вы бы определились поточнее.

— Дайте срок!

Прошло несколько дней, и Антон узнал Воронову чуть лучше. Случилось это после поэтического вечера в клубе железнодорожников. Там выступали молодые поэты из Пролеткульта. Их было четверо: трое парней и одна девушка. Необходимость появления в клубе Воронова объяснила тем, что ей и Антону будет полезно знать, чем занята рабочая молодежь и какие у нее устремления. Поэты читали свои произведения с большой экспрессией. Антону понравилась девушка. Стихи ее были со смыслом, хотя собравшаяся в клубе публика предпочла ей круглолицего, с длинным русым чубом поэта, декламирующего неровные, с необычными рифмами вирши в стиле Владимира Маяковского. Ему аплодировали больше всех. После выступления все вышли на улицу и стали расходиться в разные стороны. Группа, в которой шли и Воронова с Изломиным, постепенно уменьшалась, и вскоре они остались вдвоем. Им оставалось перейти через мост над железнодорожными путями, когда от скамейки, находящейся слева от ступенек, где слышались треньканье балалайки и мужские пьяные голоса, отделились двое и пошли навстречу. Когда расстояние между ними уменьшилось до двух метров, если мерить его нововведенной метрической системой, один из парней спросил, есть ли у них закурить. Антон, успевший раздать папиросы еще в клубе, отрицательно покачал головой. Ему стало интересно: как станут развиваться события? Он ни на миг не поверил, что это случайность. В Москве по ночам случались бандитские нападения. И хулиганы подстерегали свои жертвы на темных улицах. Даже детей-беспризорников еще не всех определили в школы-колонии. Только кому нужны такого же рабочего вида парень и девушка? Да еще так близко от центра. Недалеко вокзал, а там дежурит милиция.