Книга Офицерский романс. Из огня да в полымя, страница 105 – Александр Капков

— Да, Антон, место ты выбрал с толком, – не замедлила пожаловаться Лиза, которой пришлось заглядывать через плечо стоявшего впереди милиционера.

— Давай поменяемся.

— У тебя тоже обзор не очень.

Она привередничала. Кавалеристов Сводного полка Первой конной армии Семена Буденного видно было хорошо. Они проехали сразу после Академии. Затем зеленые пулеметные тачанки с нарисованными по бокам красными звездами, артиллерийские упряжки с орудиями. В честь праздника их выкрасили в красный цвет, заметный издалека. Зрители кричали: «Ура!» и приветственно махали шапками и платками.

Парад закончился. Зрители начали расходиться, разбиваясь на группки. Антон и Лиза вместе со всеми медленно шли с Красной площади. Вот их обогнали девушки-соседки. И одна бросила на Антона прощальный взгляд, вызвав фырканье Крушевиной. Скоро они увидели стоящего у стены дома высокого военного в буденовке и в шинели с черными петлицами и «разговорами», которые носили артиллеристы. Это был Виктор Кородинов, в Гражданскую командир артдивизиона, а сейчас слушатель Академии. Оба они знали краскома, потому что тот тоже принимал участие в псевдодеятельности МОЦРа. По разработанной в ОГПУ легенде, Кородинов происходил из семьи зажиточных крестьян и недолюбливал коммунистов. Из этого двадцативосьмилетнего парня, часто смущенно улыбающегося и искренне хлопающего длинными ресницами, вышел бы, по мнению Антона, отличный актер. Настолько хорошо тот мог скрывать свои истинные эмоции. До революции Кородинов учился в реальном училище за казенный счет, как отличник. И по его окончании вступил в армию вольноопределяющимся, а затем прошел ускоренный курс артиллерийского училища. В восемнадцатом бывший прапорщик вступил в Красную Армию и воевал на Восточном и Южном фронте.

— Ну, как вам парад? – спросил он, поздоровавшись. – Удивительное зрелище! Гордость охватывает от того, что я тоже служу в Красной Армии! Нет, серьезно! Любое государство обязано себя защищать, а пролетарское в особенности. А парад – это показатель силы, мощи и технического совершенства. Каждый новый парад лучше прошедшего. Я даже не представляю, каким он будет на юбилей – десятилетие революции.

— Хорошенько его подковали в академии. Говорит, как по писанному, – подумалось Антону. Изломин не питал к Кородинову большой симпатии, но и враждебных чувств тоже не имел. Как-никак они воевали в Империалистическую и прошли Гражданскую. Пусть и были по разные стороны баррикад.

— Великолепно! – тут же отреагировала Лиза и сама взяла краскома под руку. – А вы что же? Не шли в колонне Академии?

К Лизе Виктор определенно испытывал симпатию, выражавшуюся в робком ухаживании, несколько странноватом со стороны лихого красного командира. Крепкий, в ладно сидящей форме, с тремя кубиками на рукавах, он вполне мог рассчитывать на большее, чем приглашение на сеанс в кинотеатр раз в месяц. Если только ухаживание не было ширмой и прилагалось к его роли. Но в таком случае сыну кулака и будущему Бонапарту, надеющегося совершить военный переворот, не к лицу робость в любовных делах. Посматривая на краскома, Антон лениво раздумывал на эту тему, усмехаясь про себя попыткам Виктора завязать непринужденную беседу. Впрочем, надо признать, что Елизавета не простая девица. К ней на козе не подъедешь. И уж если она захочет помучить ухажера, ей ничто не помешает.