Книга На излом клинка. Книга первая, страница 85 – Александр Капков

Теперь граф смотрел на меня совсем по-другому. Как-то даже по-отечески. Да, я проиграл партию, и помимо желания вынужден был отныне заниматься шпионажем на пользу нашему королю. Лишь одно грело мне сердце, люди графа так и не добрались до моей подноготной, для них я – настоящий де Ла Рош.

— А вот теперь мы поговорим о том, как ввести вас в ближний круг посольства, – сказал де Кревкер, убирая мое подписанное прошение в свой бювар^[29].

— Даже не представляю, как вам удастся провернуть такое, – позволил я себе улыбнуться.

Поступив на службу нашего досточтимого короля Людовика Пятнадцатого, пусть и не по своей воле, я хотел знать, что мне предстоит.

— Почему вы так полагаете? – граф едва не мурлыкал от удовольствия. Похоже он действительно считал меня ценным приобретением.

— Хотя бы потому, что никогда не бывал в русском посольстве, и кроме Федора, занимающего не самую высокую должность, никого не знаю. Я, конечно, могу за ним следить, вплоть до горшка, но вам это вряд ли что даст.

— Вы мало осведомлены. И в интересах дела, я просвещу вас, когда придет время. А пока продолжайте то, чем занимались раньше, и постарайтесь подружиться по-настоящему. В ваших прогулках до сих пор платил Жемчужников, берите иногда оплату на себя. Ничто так не сближает, как совместные траты. И о деньгах не беспокойтесь, король не мелочится.

Вот так, в один вечер, мое положение резко переменилось. Пусть с виду все осталось по-старому. Я продолжал сибаритствовать в компании с Федором Жемчужниковым. И наше приятельство стало близким, хотя и омраченным с моей стороны следующим обстоятельством. Он влюбился в Мадлен Ренар со всем пылом русской души. Федору было двадцать три года, он служил в русской гвардии в одном из старейших полков. Впереди его ждала блестящая карьера и невеста из знатной и богатой семьи. Но он воспылал страстью к Мадлен, которая при всех ее внешних и внутренних достоинствах, была и есть женщина третьего сословия, притом еще и старше почти на десять лет. Увы, мои робкие увещевания на него не действовали. А Мадлен, а что Мадлен? Она ответила полной взаимностью. Я же из любовника быстро превратился в друга.

Граф де Кревкер, мой начальник, был прямо одержим идеей ввести меня в ближайшее окружение прибывшего в середине ноября временного поверенного.

И ознакомил меня во время очередной встречи со своим планом.

— У нас в Петербурге есть свои люди, снабжающие сведениями, которые так или иначе смогут нам помочь. Личная это жизнь или что-то иное, значения не имеет. Курочка по зернышку клюет. И вот, что мы имеем на Сергея Осиповича Лозинского, действительного статского советника по русской Табели о рангах.

Граф нацепил на нос очки и стал читать какую-то бумагу.

— Сорок шесть лет, окончил кадетский корпус, богат, имеет семьсот душ. Не пойму. Что это значит?

— Я вам растолкую, – воодушевленно сказал я, с удовольствием выступая в роли ментора^[30]. – В России – крепостное право.

И дворяне измеряют богатство количеством крепостных крестьян мужского пола.

— Откуда вы знаете это?

— Меня потихоньку просвещает Федор Жемчужников.

— Превосходно! Я продолжаю. Служил в гвардии, участник войн с Турцией и Швецией. Во время государственного переворота поддержал Екатерину.

— Не густо. Ваши люди, верно, умеют читать русские газеты, – поддел я слегка графа.