Книга На излом клинка. Книга первая, страница 7 – Александр Капков

Де Шартр бросил на стол прямо передо мною кошелёк из зелёной замши.

— Здесь ровно половина суммы, остальное – по завершению дела.

Я небрежно вытряхнул несколько золотых монет на ладонь, затем ссыпал их назад.

— Если с оплатой всё в порядке, то осталось оговорить детали, – улыбнулся маркиз, но улыбка вышла приторной и оттого неприятной. Тогда я не обратил на это внимания, ведь золото обладает свойством затуманивать разум.

— Завтра в полдень, – сказал маркиз, – вам в гостиницу передадут костюм для примерки. Надо, чтобы он сидел на вас безукоризненно. Портной, который принесет его, знает, как исправить недочеты. И помните, вы можете нести любую чушь при условии безукоризненности манер.

Я понял его слова, как предложение продемонстрировать мои способности. Что же, я был готов к этому испытанию и показал товар лицом. Поднявшись, я прошёлся по комнате прыгающей походкой виконта и произнёс несколько фраз его ленивым жеманным тоном, растягивая гласные.

— Поразительно! – восхитился де Шартр. – Я рад, Антуан, что вы оказались даже лучше, чем ваша репутация.

Виконт также признал мое сходство с оригиналом, но менее восторженно. Он соизволил сделать мне несколько замечаний для уточнения образа.

— Прощу вас отныне соблюдать осторожность, – напутствовал маркиз перед моим уходом. – Только полное сохранение тайны принесёт успех нашему предприятию.

В день, когда мне нужно было заменять виконта на балу, в театре разучивали новую пьесу. Она принадлежала перу модного в последнее время парижского автора, пишущего под именем Анри Дефорж, и была прислана оттуда совсем недавно. Хотя большинство его пьес не проживали больше одного сезона, господин Бургони, стремясь из всего извлекать прибыль, включал некоторые в репертуар своего театра. Эта называлась «Вознаграждённая добродетель» и слезливо повествовала о мытарствах одной бедной сиротки и об осаждающих её соблазнах. Истины ради, скажу, что в ней присутствовали две-три сильных сцены, могущие иметь успех у публики, но в целом она была откровенно слаба. И всё же новизна и некий парижский флёр, а тем более дешевизна постановки делали пьесу желательной для нашего хозяина. Репетицию назначили на десять часов утра, но началась она значительно позже, как, впрочем, и всегда. Сегодня задержка была вызвана распределением ролей, вызвавшим склоку между Соланж и наступающей ей на пятки Джульеттой Паратти, двадцатилетней актрисой итальянского происхождения, которой покровительствовал сам Бургони. И не удивительно, «итальяночка» была одинаково хороша, в чьей бы постели не находилась. Последний месяц она согревала её для некого тайного покровителя, как в своё время делала это для старины Жерома. Обе актрисы очень хотели играть сиротку, но победила Соланж, которая имела «постельного» заступника в более высоких сферах. По слухам ей симпатизировал сам интендант, мрачный, украшенный подагрой тип, считавший хорошим тоном иметь в любовницах актрису. Мне же на этот раз досталось роль соблазнителя, небольшая и очень мерзкая. Зато в ней было что играть, и я не стал отказываться. Да и надо добавить, что мысли мои блуждали вдалеке от театральных дел, вечером мне предстояло сыграть куда более серьёзную роль. Не то чтобы я боялся, нет, скорее меня одолевало вполне понятное беспокойство, не давая сил сосредоточиться ни на пьесе, ни на спорах вокруг неё. Хорошо ещё, что Клодетта надулась на меня и потому не вилась рядом как обычно. Безучастный ко всему стоял я за кулисами, пока медвежий рёв дядюшки Бургони не заставил меня встрепенуться и поспешить на сцену.