Книга На излом клинка. Книга первая, страница 66 – Александр Капков

И я отвечу так. Извините, господа, ничем не смогу вам помочь. Заделавшись дворянином, я стал тяготеть к представителям третьего сословия. Поэтому обходился с мадемуазель де Гирр подчеркнуто вежливо, говоря в ее присутствии откровенные банальности. Бедная девочка, отданная на воспитание монахиням, бежавшими от мирской жизни в монастырь. Чему они могли научить ее? Как варить варенье, содержать дом и молиться? Впереди ее ждало замужество, куча детей, муж, далекий от идеала, и однообразное существование. И через много лет похищение станет для нее единственным светлым пятном, увы! Нет, я не претендую на лавры оракула. Очень хорошо, если ее судьба будет счастливой, она вполне ее достойна.

Я не стану описывать пир, закатанный братьями, по поводу вызволения Анны-Марии, также как и фейерверки и салюты, запущенные в ее честь. Скажу только, что во все последующие дни я был окружен неусыпным вниманием и любое мое желание удовлетворялось с невиданной скоростью. Впрочем, большую часть свободного времени я проводил с Ле Поном, который оказался обладателем редкой наблюдательности и превосходного чувства юмора. Мы облюбовали винный погреб, в качестве своей штаб-квартиры и приятно проводили время за дегустацией вин, созданных по семейному рецепту, хранящемуся в строжащей тайне. Я поистине наслаждался беседой, восхищаясь меткими замечаниями управляющего и едко-сатирическими описаниями провинциальной жизни. Однако я все время держался настороже, ибо был уверен в дальнейшем бурном развитии событий. Потому что спасением сестры, как можно было догадаться сразу, братья де Гирр не удовольствовались. Оба горели желанием наказать похитителей своими средствами, но для этого банду следовало вначале отыскать.

Сама похищенная, здоровье которой и физическое, и душевное, неуклонно восстанавливалось, не могла сообщить ничего такого, что навело бы на след похитителей. Её держали в комнате с окнами, закрытыми ставнями, под постоянным надзором двух женщин, с закрытыми лицами, одновременно прислуживающих ей. Они кормили её, приносили воду для обмывания и посуду для туалета. Причём, если выходила одна, оставалась другая. Комната находилась на втором этаже, она поняла это потому, что её вели по лестнице с завязанными глазами. Сторожили её и мужчины, она слышала их голоса и смех, но к ней они не входили. И вообще, относились к ней уважительно, не позволяя грубостей или вольностей. Поэтому единственной уликой против похитителя была вещица, оказавшаяся у Анны-Марии. Булавка для шейного платка, но не простая, а сработанная с большим искусством из золота и украшенная двумя маленькими бриллиантами. Ею был скреплен плащ девушки. Булавка была очень ценной, настоящим произведением искусства. И я понять не мог, зачем бандитам отдавать ее Анне-Марии. Эльрик же, увидев брошку, сразу заявил, что она принадлежала де Кроа. Нашлись и другие свидетели, подтвердившие это. Доказательство шаткое, его не принял бы ни один суд, но старший де Гирр и не собирался обращаться к правосудию.

Буквально через два дня после обмена Оливье появился в выделенной мне комнате, куда я удалился переваривать обильный обед. Одетый строго и чопорно, с благородным негодованием на лице, он тотчас взял быка за рога.

— Мой дорогой де Ла Рош! – начал он возвышенным тоном. – Вы уже не раз выручали меня, а ваше участие в освобождении сестры значит для нас с братом чрезвычайно много. И всё же я хочу обратиться к вам с новой просьбой. Не соблаговолите ли вы составить мне компанию вовремя визита к де Кроа?