Книга Офицерский романс. На краю, страница 90 – Александр Капков

— Не спеши! Я к этому и подвожу. Должен тебе заявить, что далеко не каждый способен стать разведчиком. Точнее, не каждый на это способен. И тому, кто не может переступить через моральные принципы, в разведке делать нечего. Легко убить врага. А того, кто случайно оказался не там, где нужно? Обычного обывателя? Женщину? Ребенка? Тут, братец Петер, нужны железные нервы.

— Ну, это вы уж чересчур! Меня в школе НКВД этому не учили. Наоборот, внушали, что советский чекист – человек гуманный.

— И правильно, что не учили. Этому вообще не учат. Но ты меня не сбивай. Сам же просил поведать о Столярове. Мой дядя во главу угла ставил цель. И она обязана быть справедливой и гуманной. Понимаешь?

— Не совсем, – признался Евгений. – По-вашему, выходит, что ради благой цели можно и подлость совершить? Так и поступал ваш Столяров? Да? В таком случае его не зря хотят вернуть в Союз и судить!

— Хватит тебе возмущаться, – остановил Сироцкого Антон. – Если ты и сам все знаешь, к чему тогда спрашиваешь?

— Извините!

— Да будет тебе известно: мой дядя Дмитрий Сергеевич твердо полагал и, думаю, полагает до сих пор, что благородная цель не может быть достигнута негодными средствами. Вот скажи: какая у прогрессивного человечества цель на сегодня?

— Борьба с фашизмом, – твердо заявил Евгений.

— Ради этой борьбы, – тихо сказал Антон, – он, вместо того чтобы спрятаться подальше, вступил в переговоры с теми, кто собирается его захватить, вывезти и судить. Зачем? Как ты считаешь?

— Не знаю. Может быть, из-за вас?

— Слава Богу! – Изломин картинно воздел руки вверх. – Я в этой истории и есть тот самый посторонний вашему делу человек, которому нанесен ущерб. Сообразил? Нет? И дядя Митя, начиная свою игру с руководством советской разведки, прекрасно понимал, что приносит меня в жертву. И все ради справедливой цели.

Он замолчал, вынул из подсигара сигарету и закурил.

— Хотя, по большому счету, спрячься он куда поглубже, меня бы все одно в покое не оставили, – с наслаждением затянувшись и выдохнув дым, сказал Антон. – Наша партия справедлива и гуманна. С народом ей лишь не везет.

Он посмотрел на Сироцкого. Еще на пароходе, месяц назад, тот кинулся бы в спор, утверждая, что Антон клевещет на партию. Теперь же Евгений сидел, хмуря лоб. Прогресс на лицо.

— Какой вы недобрый, - высказался, наконец, молодой разведчик.

Однако в его голосе Изломину не послышалось осуждения.

— Полагаете, я не вижу того, что в стране происходит? Одна быстрая смена наркомов задуматься заставит. Я в органы пришел в 1934, при Ягоде. Пока учился, стал Ежов. Служить начал уже при новом наркоме. Среди врагов оказались и те, кто меня учил профессии чекиста. Товарищ Сталин за всем не уследит. А настоящие враги - они коварны и прячутся среди честных людей. Не сразу разберешься: кто есть кто.

— Как же повезло, что наш вождь за всем уследить не может, – заметил Антон. – Глядишь и выживем.

— Опять вы начинаете? Удивляюсь я вам, Антон Юрьевич. То все правильно говорите, а то понесет вас в сторону куда-то. Видно, крепко в вас сидит дворянская сущность.

— На лесоповале перекуюсь, – пообещал Изломин.

Сироцкий только собрался что-то сказать, как вошла кухарка и позвала обедать. В столовой Антон спросил у Евгения:

— У тебя здесь есть оружие?