Книга Офицерский романс. На краю, страница 40 – Александр Капков

Пароход, носивший имя легендарного героя Гражданской войны Олеко Дундича13^[13], стоял на внешнем рейде Гавра и готовился войти в порт. Несмотря на сильный ветер, дующий с моря, все свободные от вахты члены команды собрались на кормовой палубе. Там же, у борта, чуть поодаль и облокотясь на поручни, стояли четверо пассажиров. О том, кто они были на самом деле, из экипажа сухогруза знали только трое: капитан, старпом и помполит14^[14]. Для остальных же моряков эти четверо являлись представителями торгпредства и сопровождали груз пиломатериалов, который везли на корабле. Гавр – второй по величине грузовой порт Франции. И сюда направлялось большинство поставок из СССР.

— Завтра прямо с утра часть команды отпустят на берег, – сказал Федор, ни к кому конкретно не обращаясь.

— А когда наша очередь? – тут же спросил Сергей.

— По легенде нам нужно дождаться выгрузки, – ответил Федор. – Было бы странно исчезнуть раньше начала работ.

— Оставим Женьку. Пусть он следит, – шутливо толкнул в бок Сироцкого Сергей.

— Тогда уж лучше Антона Юрьевича, – также шутливо возразил Евгений Сироцкий, самый молодой из группы. – Он наиболее представительный из нас.

— Да-да, согласен, – поддержал Сергей. – Его и так матросы нашим начальником считают.

Все трое посмотрели на Изломина. Но тот невозмутимо продолжал разглядывать порт. За время их путешествия, а оно продолжалось восемь дней, он привык к шуткам и розыгрышам, к которым Чеколдин питал большую слабость и использовал при любом удобном случае. Сироцкий с удовольствием ему подыгрывал. А Федор пусть и не участвовал, но и не пресекал. Веселье Чеколдина не было напускным или натужным, оно шло от его характера, легкого и жизнерадостного. За время плавания он умудрился стать душой кают-компании, хотя среди моряков имелись и свои завзятые весельчаки и зубоскалы. Но вот как-то этот сухопутный пришелся им ко двору. Порой Антон, глядя на Сергея, забывал, кто тот такой и зачем к нему приставлен. Причем смешливым дурачком назвать Чеколдина нельзя. Он обладал многими способностями, необходимыми в разведке. К примеру, Сергей отлично владел приемами рукопашного боя и бегло говорил на двух языках: немецком и польском, кроме основного - французского. Чеколдин находился в том же звании лейтенанта, что Красушкин, но общего стажа в госбезопасности у него было меньше. И против авторитета Федора он никогда не выступал.

Командир же оставался, как и раньше, более молчаливым, чем разговорчивым. Он сносно знал французский язык и в совершенстве испанский. До этой операции Федор провел больше года в Испании, где самостоятельно проводил разведывательные операции. Его малоподвижное лицо могло показаться чересчур угрюмым, зато от него веяло силой и рассудительностью.

Женя Сироцкий, стройный и худощавый, пока мог похвастать перед старшими товарищами лишь отличной стрельбой. Он был призером Всесоюзных соревнований по стендовой стрельбе двух последних лет. Кроме того, Женя в юности занимался боксом и не раз становился призёром соревнований. Евгений стремился во всем подражать Сергею Чеколдину, даже в походке. Антон часто наблюдал, как похоже они двигаются, и прятал улыбку. В целом же отношения, возникшие между всеми ими, можно даже назвать приятельскими. И догадаться со стороны, что Антон в большей степени их узник, чем товарищ, было маловероятно. Он все путешествие провел, изучая испанский язык по самоучителю, взятому с собой. Консультации получал от Федора, и тот хвалил его успехи, прекрасно понимая, что освоить язык за несколько дней не получится при всем желании. Все же читать по-испански Антон научился, а вот слов пока знал мало, потому и не всегда понимал прочитанное.