Книга Офицерский романс. На краю, страница 22 – Александр Капков

— Тоже хочешь закурить? – спросил Антон третьего, стоявшего на прежнем месте.

Тот отрицательно замотал головой. Изломин подождал, пока Калыгин встанет на ноги и повернется. Затем наставительно произнес:

— Будь другом, не попадайся мне больше. Хорошо? Иначе так легко не отделаешься. Забирай своих друзей и катись.

Притихшие лесорубы, ворча, ушли в темноту. Антон задумчиво проводил их взглядом и повернулся, чтобы идти назад. У стены стояла Ксения и смотрела на него.

— Я все видела, – произнесла она громким шепотом. Совсем как школьница, собирающая шантажировать одноклассника. Он улыбнулся.

— Они первые начали, - в тон ей стал оправдываться Антон.

Оба тихо рассмеялись.

— Почему ты никого не позвал на помощь? – спросила она.

— Откуда я мог знать, что дойдет до драки?

Она понимающе ему подмигнула и взяла под руку.

После возвращения из десанта лед между ними был полностью растоплен, и чувства взяли верх. Встречались они тайно. Либо в библиотеке, или на квартире Ксении. Ради этих встреч Антон приходил к ней из своего поселка в райцентр вечером, а уходил под утро. Не меньше двух раз в неделю. От Сулянки до райцентра по дороге шестнадцать километров. Но был и другой путь – через лес. Гораздо короче. Зимой Антон ходил по нему на лыжах. Хуже приходилось весной: вода заливала овраг, и он шел пешком по склону. Летом же можно было ездить на велосипеде. И Антон приезжал к Ксении гораздо чаще. Затем наступила осень. В том, что они до сих пор не были женаты, вина лежала на Ксении. Когда Изломин сделал ей предложение, девушка предупредила, что находится на заметке у соответствующих органов. Чем вызвала веселье Антона.

— Это мне впору предупреждать тебя о том, какая у меня страшная анкета, – заметил он.

— Не обманывай! – запротестовала Ксения. – Разве ты не воевал в Гражданскую? И не был красным командиром? Я помню, как тебя чествовали вместе с другими на собрании, посвященном юбилею Красной Армии.

— Все так, – ответил Антон, улыбаясь чему-то своему давнему, происходившему без ее участия. – У каждого в этой стране найдется свой маленький-маленький грешок, за который можно ухватить. А жить-то надо.

Он настаивал, и Ксения уступила. Они решили пожениться будущей весной. Теперь этим планам пришел конец.

Весть об аресте Антона дошла быстро. А вот за что и почему, никто не знал. Ходили одни слухи. И то глухие, неясные. С тридцать седьмого года Ксения боялась, что за ней придут. Потихоньку приучала себя к этой мысли. Просыпалась среди ночи, прислушиваясь к разным звукам на улице, а потом долго лежала без сна. Молилась. Она не считала себя верующей, не ходила в церковь. Молитвам научила бабушка. Ксения всегда произносила их про себя, когда на душе становилось тревожно. Так ей было легче. Постепенно тревога стала уходить. Она совсем было успокоилась. Но нет. Оказалось, эту беду не отвести. Пусть арестовали Антона. Не её. А вот жизнь сломали им обоим. Тоска! Черная, глубокая тоска заполнила собой существование Ксении в последующие дни.

Человек в форме НКВД с ромбом в петлицах гимнастёрки и кожаной папкой в руке вошёл в приемную заместителя наркома. Молодой человек за секретарским столом поднял голову.

— Меня вызывали к двадцати двум часам.

Вошедший бросил взгляд на настенные часы в деревянном полированном футляре. Стрелки показывали десять без одной минуты.