Книга Офицерский романс. На краю, страница 125 – Александр Капков

— Он рассчитывал, что ты пойдешь с ним на контакт. Ты же бывший белый офицер и не должен любить Советскую власть. Однако ты отказался. Вот он и решил заполучить тебя силой. Для переговоров со Столяровым ему нужен серьезный аргумент.

— Послушаешь тебя, Мерседес, и Дитер Шульц покажется настоящим дьяволом во плоти: все про всех знает, все может, действует в чужой стране, как в собственной. Поневоле приходит на ум всякая мистика.

— Шульц не мой, – не согласилась Мерседес. – Скорее, это я его собственность. Но ты прав. Он многое может. И власти смотрят на его действия сквозь пальцы.

Она невесело улыбнулась.

— Все время я делала то, что Шульц мне приказывал. Надоело.

Антон понимающе хмыкнул.

— И все же давай продолжим. Получается, что ты спасла меня из-за любви. Допустим. Надоело тебе подчиняться. Согласен. Это тоже веский довод. Но что ты собираешься делать дальше? Легко представить, как обозлится твой шеф. Тебе несдобровать. И каков план на дальнейшее?

Мерседес искоса бросила на него быстрый взгляд.

— Сеньора Шамбо. Кажется, ее кличка у вас – Николь. Она стоит во главе советской разведки. И обещала мне прикрытие. Вот тогда Шульц не сможет меня тронуть.

Она произнесла это с таким напором, что Антону стало любопытно: кого она старается убедить – его или себя? Он посчитал своим долгом ее разочаровать.

— Прости, конечно, но то, что ты говоришь, напоминает младенческий лепет. Хорошо. Допустим, что Николь защитит тебя на время операции. Затем, по ее завершении, она отбудет восвояси. С дядей или без. А что станешь делать ты, моя спасительница? Неужели тебе хочется лежать на местном кладбище под тяжелым надгробием? Как частенько говаривал Константин Сергеевич Станиславский, большой корифей в области человеческих отношений: «Не верю!».

— И не верь! Кстати, я знакома с системой Станиславского. Ходила на лекции по театральному искусству.

— То-то я вижу, что лицедейство тебе хорошо знакомо, - не упустил случая подначить ее Антон.

Мерседес встряхнула волосами.

— Не знаю я! Ну как тебе объяснить… Мне не хотелось больше этим заниматься. Ни сейчас, ни раньше. Я подчинялась Шульцу не из-за симпатий к нацизму. Он меня вынудил. Но это неприятная для меня тема.

Лицо Мерседес подернула гримаса.

— А тут подвернулся случай.

— Постой, постой! Какой случай?

— Так это не я же к вашей Николь обратилась, а она сама на меня вышла.

Антону осталось только покачать головой. Он почувствовал себя немного не в своей тарелке. Та Крушевина, какую он знал, конечно, могла сделать попытку перевербовать агента чужой разведки, но не с кондачка, а все заранее спланировав и выверив. С другой стороны, не предусмотрела же хитроумная Лиза нападение на виллу. Он отбросил эти мысли и спросил:

— Ты хочешь сказать, что к тебе пришла Николь? Сама?

— Нет! Никто ко мне не приходил. Мне в мастерскую позвонил человек. От ее имени.

— Почему ты решила, что от нее?

— Он владел информацией. Сказал, что твой друг. Я согласилась и встретилась с ним вчера.

— Имя у него есть?

— Мне он его не назвал. В кофейне, где я назначила ему встречу сам ко мне подошел.

— А с Николь ты не виделась? Лично не разговаривала?

— Нет, конечно! Я про то, как ее зовут и что она – ваш руководитель, узнала раньше от Шульца. Потому и выслушала ее человека. Он располагал сведениями и обо мне, и о Шульце, и о нас с тобой. Знал о том, что тебя захватил Шульц. Кто же это мог быть еще? Он попросил помочь тебе выбраться. Пообещал, что Николь позаботится о моей безопасности. Я подумала и согласилась.