Книга Мёд полыни, страница 78 – Екатерина Кожевникова

— Конечно! Сразу было понятно, что она тоже злобной вырастет, да так и вышло! Я всех детей предостерегала, чтобы они змеюку стороной обходили, а она выросла и все равно приворот на моего Яруна наложила, женила против воли… не зря я всем соседям твердила, чтобы не давали ведьме спуску и жизнь ей портили!

— Так, может, она не стала бы ведьмой, ежели бы не боялась, что с ней соседи расправятся? – разозлился Стожар.

— Много ты в этом понимаешь? Молоко на губах еще не просохло, чтоб старших поучать! Собирался прощения просить – ну так извиняйся за этих ведьм проклятых! – прикрикнула на него Лада, недовольно цокая языком и скрестив руки на груди.

— Сочув… – начал заученно выпаливать Стожар, но от злости перехватило горло, и он закашлялся. Осколок Алатыря раскалился в руке, предупреждая об опасности.

Бортник растер пальцами виски, вспоминая, что должен извиняться искренне. Легко сказать! А как это сделать перед той, что сама натворила так много зла и не стыдится этого? Не хочет даже допускать мысли, что могла быть не права? Ей бы самой не помешало извиниться…

Стожар раздраженно стучал пальцами по столу, но понимал, что помощи ждать неоткуда: Яга предупреждала, что придется самому научиться любить и прощать обиженных. Размышляя об этом, Стожар попытался представить, каково было молодой Ладе видеть, как ее мужа пытаются увести из семьи, как было страшно потерять сына и жить в постоянном страхе за свою семью, бессильной перед ведьмой. Он представил всю нахлынувшую боль и ощутил сочувствие к той несчастной девушке, которой была когда-то Лада, и поспешил извиниться, пока это чувство не угасло. Лада не стала благодарить и глянула на бортника торжествующе, касаясь осколка Алатыря. Высокомерная улыбка дрогнула и начала таять на ее лице – женщина осыпалась серым пеплом на землю.

— Некоторых ничто и никогда не исправит, – пробурчал себе под нос Стожар, без сожаления провожая взглядом разлетающийся прах.

Жалобы продолжали сыпаться, а веренице из обиженных теней не было конца. С самого начала бортник думал, что придется выслушать пару десятков обиженных, ведь если не задумываться, то кажется, что человек не способен оставить так много последствий. Разве могут какие-то ведьмы принести на землю реку обид и боли? Но через Стожара прошло уже больше сотни измученных теней, силы его были на исходе, голос осип от бесконечного повторения одинаковых фраз, черты лиц больше не запоминались – все стали казаться одинаковыми. Проходили соседи, обиженные многодушницей-Стужей. Началась вереница тех, кого оскорбила Ярослава: соседки, которые с детства распускали сплетни об опасной ведьминой дочери, а после удивлялись, что, повзрослев, она наслала на них порчу. Этим людям становилось все сложнее сочувствовать, ведь они тоже сеяли зло, будто не ведая, что творят. За ними пошли люди, которых Ярослава обидела незаслуженно, из зависти или желания присвоить чужое, среди них были даже такие, которые никогда не обижали ведьму, но хворь на семьи она все равно наслала. Стожар просил прощения, одну за другой отпуская души, а внутри его ломало от боли – начинало казаться, что родная мать не совершила в жизни ни одного хорошего поступка.

— Меня звали Любавой, – Стожар поднял глаза, всматриваясь в худую и бледную, но очень красивую девушку со светлыми косами. – Ярослава увела жениха и подстроила мою смерть, а в деревне соврала, что я сама утонула в болоте.