Книга Мёд полыни, страница 55 – Екатерина Кожевникова

Он подошел к колодцу и заглянул вниз – тот казался таким глубоким, что ни дна, ни воды не было видно.

— Издеваешься? Я же разобьюсь. Тем более я ненавижу глубокую воду…

— Близ-з-зких спасти хочеш-ш-шь? – зашипела на него кошка, выпуская когти и царапая деревянный бортик.

— Конечно!

— З-з-значит, прыгнеш-ш-шь.

Повода доверять кошке у Стожара особо не было, но и помощи ждать тоже было неоткуда. Он на всякий случай обернулся на дом, ущипнул себя за руку, надеясь, что все это – дурной сон. Кошка наблюдала за ним с иронией, но молчала.

«С другой стороны, а что еще остается делать?» – Стожар перелез через бортик колодца, набрал полную грудь воздуха, зажмурился и прыгнул вниз.

Ничего, кроме темноты кругом, больше не осталось.

Потоком холодного воздуха Стожара завертело и вынесло из колодца на землю, рядом грациозно приземлилась черная кошка. Дрожа и отряхиваясь от мокрой грязи, он поднялся и осмотрелся: деревяный колодец находился за избой во дворе, засаженном травами и овощами, у бревенчатой стены стояли лопаты и грабли, но все равно что-то необычное ощущалось здесь. Стожар заметил, что тын^[25] вокруг двора покосился, а на кольях висели старинные человеческие черепа. Вздрогнув, он продолжил осматриваться, осторожно огибая угол дома: за забором вся земля была растоптанной и рыхлой, будто здесь скакали кони или десятки людей. Деревья стояли кривые, темные, и ни одна травинка, ни один лист не шевелились от ветра, ни одной птичьей песни или шороха не доносилось. У Стожара, выросшего в обычном лесу, от этой давящей тишины по спине побежали мурашки – слишком все вокруг казалось замершим.

Кошка ободряюще мяукнула и завернула за угол бревенчатой избушки – бортник поспешил за ней, чтобы не потерять из виду. Перед входом в дом оказался высокий пень с корытом, а рядом на пеньке поменьше сидела женщина и ножом аккуратно чистила грибы, промывая их в лохани с водой. Голову и плечи закрывало несколько цветастых платков, из-под которых виднелись клетчатая юбка и светлая рубаха. С плетеного пояса свисали причудливые амулеты, ножи и сушеная куриная лапка.

— Баба-яга, – прошептал он, испуганно отшатываясь обратно за угол, но женщина услышала его и обернулась, недовольно поморщившись.

— Ишь ты! Каждый раз одно и то же: кто бы из вашего рода ни пришел – все «баба» да «баба»! Хамство у вас по крови передается, видать?

Стожар пораженно смотрел на худенькую девчонку с тонкими рыжеватыми косичками, замотанную во множество платков и свободно болтающуюся рубаху, которая была ей явно велика. Ей было не больше десяти лет, и на вид она была вся ломкая, неказистая, как птенец, который только учится прыгать и летать. Но вот глаза были странными, почти белесыми, один чуть темнее другого, и, казалось, заглядывали в самую душу – они выдавали в девочке существо древнее, нечеловеческое.

— А где Яга? – удивленно переспросил он, теряясь.

— А я тебе кто? – расхохоталась девчонка звонким, но визгливым смехом. Один передний зуб у нее был больше остальных и выдавался вперед.

— Ну…

— Ты в Нави, мире колдунов и мертвецов. Время здесь навсегда замерло для всех, окромя стража границы – меня. Поэтому я меняюсь постоянно, – примирительно взмахнула рукой девчушка, щелкнула пальцами, и рядом из земли выросло еще несколько пней. – Присаживайся, молодец, поведай про горести свои.