Книга Эхо Мертвого озера, страница 71 – Рэйчел Кейн, Керри Райан

— Попробую найти того парня из интернета, а ты узнай, есть ли что-нибудь еще, о чем Уилла и Мэнди не сказали копам.

Ви поднимает бровь:

— А маме не расскажешь?

Я знаю, что должен это сделать, но еще я точно знаю, что сделает она. Разозлится, что я говорил с Уиллой о деле, и запретит нам видеться. И в очередной раз отнимет что-то хорошее в моей жизни.

— Пока нет.

Ви улыбается:

— Похоже, в тебе все-таки живет маленький бунтовщик… Ты молодец.

Объединенная методистская церковь Гардении расположена на той же площади, где полиция, суд и баптистская церковь. Огромное белокаменное строение с высоким четырехгранным шпилем впечатляет и снаружи и внутри. По обеим сторонам нефа^[20] – витражи, за алтарем – самый большой витраж на три окна.

Указатель на входе предупреждает, что администрация находится слева, и я иду по стрелкам по неприметному коридору к большой стойке, за которой сгорбилась крошечная пожилая женщина. Представляюсь и объясняю, что хотела бы побеседовать с кем-нибудь о Джульетте Ларсон.

Она берет трубку и, коротко переговорив, улыбается и указывает в обратную сторону. В одном из кабинетов в дверях уже ждет мужчина, представившийся преподобным Тимоти Уокером. Мы пожимаем друг другу руки, и он жестом приглашает меня присесть.

Пока я усаживаюсь, внимательно разглядываю кабинет и его хозяина. Тимоти Уокер выглядит невзрачно: редеющие каштановые волосы с залысинами по бокам, подслеповатые карие глаза, бледные щеки – он явно не слишком много времени проводит на воздухе. Вокруг глаз и рта не заметно морщинок, которые бывают у людей, которые часто смеются. Честно говоря, вид у Уокера довольно унылый.

Как и у его кабинета. Безукоризненно чистый стол, на котором нет ничего, кроме потрепанной Библии, лежащей в центре. Вся комната такая же аскетичная, за исключением коллекции крестов на стене над столом. Нет даже компьютера. Можно подумать, что Тимоти Уокер только что переехал и не успел обустроиться, но на сайте указано: он служит здесь пастором двадцать лет.

Преподобный садится и скрещивает руки на столе. Ногти подстрижены и отполированы, кожа на руках гладкая, без единой царапины. Этот человек не слишком утруждает себя физической работой.

— Чем могу помочь, миз Проктор?

Я улыбаюсь:

— Спасибо, что уделили мне время. Семья Ларсон – ваши прихожане?

Он кивает, на его лице появляется озабоченное выражение.

— Да. Я молюсь за них и их дочь каждое утро и каждый вечер.

Даже не сомневаюсь. Уокер кажется очень набожным.

— Вы хорошо знали Джульетту?

Он задумывается, не торопясь с ответом.

— Я крестил ее. Она росла и развивалась как член общины у меня на глазах. И была примерной участницей нашей молодежной группы.

Я ерзаю на стуле. Интересно, повторил бы он это, увидев кое-какие снимки Джульетты в соцсетях? Такие, как Уокер, придерживаются строгих религиозных принципов и не в восторге от макияжа и трепа о флирте и мальчиках.

— У нее здесь было много друзей?

— Думаю, да. Она очень активно участвовала в церковной жизни. Было столь приятно видеть ее преданность Господу…

Пастор говорит так сухо, что я невольно спрашиваю себя, не шутит ли он. Хотя в Уокере нет даже намека на юмор – ни на сухой, ни на какой-то еще.

— И в чем же она участвовала?

— Она несколько лет пела в детском хоре – насколько помню, у нее был альт. А потом повзрослела. Раньше у нас был хор для подростков, но у них столько уроков и других дел, что не хватает времени репетировать.