Книга Параллели, страница 82 – YeliangHua

По шее прокатился озноб, откликаясь по всему позвоночнику ледяными искрами.

Мо Жань внезапно убрал руки, и вокруг стало непривычно тихо — разве что у него самого так сильно грохотало сердце, что он едва понимал, что всё это время едва заметно постанывал.

В следующее мгновение к его шее уже прикасались горячие губы и язык, а ладони Вэйюя упёрлись по обе стороны в стол.

— Стой… — Ваньнин прекрасно понимал, что легко может всё это прекратить, просто поднявшись из-за стола, но при этом не был в состоянии что-либо предпринять. — Ты… ты пожалеешь об этом…

— М-ммм…может быть, — Вэйюй прикусил его шею, и болезненный шок в какой-то момент выбил все мысли из головы. Перед глазами Чу в психоделическом танце закружились яркие пятна.

Что Ваньнин, спрашивается, должен был ответить на это?..

Если Мо Вэйюю было всё равно, то что уж было говорить о нём самом, если он буквально сходил с ума от желания все эти несколько дней?..

А рехнуться было от чего: Мо Вэйюя действительно было слишком много вокруг.

Казалось, он был всюду: неизменно преследовал его даже ночью, когда находился в другой комнате на отдельной кровати — обозначая своё неизбежное присутствие стеной с наклеенными фотографиями.

Несколько раз Чу Ваньнин всерьёз подумывал о том, чтобы пойти в душ и подрочить, чтобы снять излишнее напряжение — но в конечном итоге отказывался от этой идеи.

Что, если бы Мо Жань понял, чем он занимался?

Услышал?..

Хуже того — понял, почему он это делает?..

В результате того, что Чу Ваньнин вот уже несколько дней ощущал постоянную фрустрацию, теперь он не находил в себе сил прекратить происходящее.

Он попытался заставить себя думать о другом Мо Жане, который беспокоился о нём, и сейчас оказался в другом мире — но все мысли замкнуло на ощущениях от горячего влажного языка, который мучительно медленно очерчивал заднюю часть уха.

Чу Ваньнин знал, что его накроет чувством вины позже.

Возможно, он больше никогда никому не будет в состоянии посмотреть в глаза — но сейчас ему было так горячо, что совестливость внезапно отошла на второй план.

Ему всё ещё было не по себе. Неправильно и грязно.

Но он ничего не мог с собой поделать — как выяснилось, он и сам был грязным и неправильным, и именно потому всё ещё не сопротивлялся.

Когда Вэйюй потянул застёжку его слаксов вниз, проходясь ладонью по напряжённому животу, опускаясь ниже, к боксерам, он едва сдержал глухой стон.

А затем, чувствуя прикосновения к своему члену, вовсе перестал понимать, что происходит. Его бёдра сами подались вперёд, открываясь шире под натиском широкой горячей ладони.

— Ах… — он мгновенно замолчал, обрывая неуместный вздох.

— Да, баобэй?.. — откликнулся Мо Жань. — Хочешь, чтобы я к тебе прикоснулся?..

— …… — Ваньнин молча уставился перед собой, обращая взгляд вниз. Заставляя себя увидеть, в насколько плачевном состоянии находился.

Его член буквально рвался сквозь эластичную ткань, стремясь на свободу. Казалось, он никогда ещё не был настолько возбуждён — точно не от своих секс-игрушек.

— Может быть, тогда мне стоит прикоснуться к тебе не рукой?..

Пока Ваньнин пытался сообразить, что же именно Мо Вэйюй имел в виду, тот вдруг резко развернул его на стуле на сто восемьдесят градусов, и они оказались лицом к лицу.

Мо Жань выглядел не просто разгорячённым — его черты были пронизаны таким голодом, что у Чу вконец отшибло любое сопротивление. Пылающие тёмно-лиловые глаза продолжали смотреть на него так, словно перед ним был некто слишком желанный.