Книга Танцующий лепесток хайтана, страница 80 – YeliangHua

Ваньнин, закончив репетировать, внезапно для самого себя решил познакомиться с этим необыкновенно обаятельным мальчуганом. В конце концов, у него, кроме Ши Минцзина, который все еще часто пропадал по больницам из-за состояния здоровья, совсем не было друзей — а доктор Сюэ уже давно советовал ему начать с кем-нибудь общаться.

Конечно, скорее всего, он имел в виду кого-то из сверстников Чу — но Ваньнин, по правде говоря, не был уверен, что способен общаться с одногодками. Чаще всего ему бывало ужасно некомфортно на общих репетициях — а особенно становилось не по себе, когда девушки из их группы бросали на него неоднозначные взгляды. От них Ваньнина в принципе прошибал ледяной пот.

Тем вечером он первый представился Мо Жаню, а затем предложил ему помочь — да и что еще он мог предложить, если сам ничего не знал и не умел кроме как танцевать?..

Мо Жаня его предложение, к слову, весьма воодушевило — и так началась их совместная работа над первым танцем Мо Жаня… А затем над вторым, и над третьим… и над десятым тоже… Ваньнин с удовольствием наблюдал, как его маленький ученик прогрессирует семимильными шагами, обгоняя своих одногодок.

Он радовался всякий раз когда Мо Жань выступал на сцене, и никогда не пропускал его партии. Да, возможно, их общение не было похоже на дружбу — но Ваньнин попросту не умел дружить. А Мо Жань… он был одарен, и при этом невероятно трудолюбив.

Учить его было для Ваньнина огромным удовольствием. Что же до общения с Мо Жанем… Ваньнин по-прежнему избегал с ним общаться о чем-либо кроме танца, поскольку не был уверен, что это правильно. В конце концов, он был на несколько лет старше, а у Мо Жаня наверняка были свои друзья.

Впрочем, Чу и сам не понял, в какой момент не только перестал шарахаться от своего ученика, но еще и ужасно привязался к нему. Наверное, он осознал это уже в тот период, когда его внезапно пригласили в группу Мо Жаня в качестве хореографа...

В тот момент Мо Жаню было уже около шестнадцати, и он активно выступал на сцене — и Чу внезапно остро осознал, что больше не может продолжать обучать этого юношу индивидуально потому что сам Мо Жань был уже практически взрослым.

То, что они проводили вместе время, было, по меньшей мере, странно. Чу еще год назад начал корить себя за то, что никак не может прекратить их совместные занятия.

В конце концов, они ведь даже не были друзьями, а сам Мо Жань больше не был тем восторженным краснеющим мальчишкой, неловко мнущимся в дверях...

Вот только всякий раз, когда Ваньнин думал о том, что это будет их последнее занятие, Мо Жань тут же задавал какой-нибудь сложный вопрос или просил помощи с определенным номером — и Чу сдавался, в глубине души понимая, что делает это совсем не в интересах своего ученика. Просто, если их занятия прекратятся, он снова останется в одиночестве, и у него больше не будет никого, кто был бы ему хоть немного близок…

К счастью, внезапно поступившее предложение преподавать у группы Мо Жаня разрешило эту дилемму почти безболезненно: теперь у Ваньнина все еще оставалась вполне приемлемая причина продолжать наблюдать за Мо Жанем со стороны, но он мог официально сказать юноше, что с этих пор их совместным занятиям наступает конец.

Мо Жань воспринял эту новость абсолютно спокойно, как если бы уже давно ждал этого. По правде, Ваньнин даже был расстроен такой прохладной реакцией: ведь все-таки он учил Мо Жаня около шести лет, а тот… относился к Чу как к абсолютно чужому человеку.