Книга Танцующий лепесток хайтана, страница 209 – YeliangHua

И в то же время Мо Жань был прав в одном: Чу действительно никогда не позволял себе усомниться в Ши Мэе. То, что юноше можно верить, было для него несокрушимой истиной — и, все же, даже если Вэйюй был прав… разве мог бы он поверить, что Ши Мэй поступил бы с ним подобным образом без каких-либо весомых причин?

С другой стороны, Ваньнин всегда думал, что Мо Жань и Ши Мэй были друзьями — и, как бы там ни было, он ведь даже временами испытывал колючую ревность наблюдая за их отношениями.

Что именно Мо Жаню было известно о Ши Мэе такого, о чем не знал сам Чу Ваньнин?..

Спустя несколько часов ожидания и бесплодных попыток Мо Жаня уговорить Ваньнина лечь спать, они оба оказались не в силах ехать в больницу и потому просто продолжали молча сидеть друг напротив друга. Шел третий час ночи. Мо Жань прислонил к лицу компресс из холодного льда, пытаясь сделать свежий синяк менее заметным. Чу Ваньнину же было слишком неловко, чтобы начинать разговор, хоть в голове и вертелись тысячи вопросов. К тому же, он все еще чувствовал вину за то, что в который раз распустил руки и навредил своему бывшему ученику — а потому мужчина сознательно решил сосредоточиться на том, что могло бы отвлечь его от бесполезных терзаний.

Все, что угодно — лишь бы не думать о том, что Ши Мэй мог не пострадать, ответь он тогда на звонок.

Он написал Хуайцзую, что Ши Мэй, скорее всего, не будет участвовать в постановке, и коротко объяснил суть произошедшего — стараясь не вдаваться в подробности.

Затем отправил запрос в пансионат, где находилась мать Ши Минцзина — понимая, что ночью едва ли ему пришлют какой-либо ответ. Однако ему необходимо было знать, что дорогой юноше человек находится вне опасности и будет получать необходимую опеку.

После этого, собравшись с духом, Чу все-таки написал детективу, который вел его дело о шантаже — описав в общих чертах произошедшее. И только затем в его голову закрались смутные сомнения — потому что он прекрасно знал, что никогда не получал от Жуфэн угроз, которые бы касались напрямую Ши Минцзина.

Это было странно, учитывая тот факт, что юноша был единственным кроме Мо Вэйюя человеком, который, так или иначе, был ему небезразличен.

Почему же тогда угроза, полученная им накануне, касалась Вэйюя — а пострадал Ши Мэй?..

Он перевел задумчивый взгляд на Мо Жаня, который как раз со вздохом вытянулся на диване и прикрыл глаза — видимо, слишком устал чтобы делать вид, будто бодрствует.

Что-то в голове Ваньнина никак не складывалось.

Он продолжал теперь уже без всякого стеснения разглядывать Вэйюя, который позволил себе задремать — прокручивая в голове то, как парень внезапно взбесился едва заслышав об их с Ши Мэем общем прошлом.

Отчего-то он был так зол на Ши Минцзина, что едва был в состоянии связно говорить. Но почему?..

Ваньнин почувствовал, как озноб снова пробежал по спине неприятным холодком — ему все еще было жутковато вспоминать выражение лица Мо Жаня, когда тот поднимался с ним в квартиру Ши Мэя.

Балетмейстер опустил голову на руки, а затем мысленно оборвал самого себя:

«Нет... Мо Жань не такой. Он не мог бы причинить вред Ши Мэю — это… это не похоже на него.»

Да и когда бы он это сделал? Почти все время юноша пробыл с ним: все эти два дня они были друг у друга на виду... за исключением того дня, когда Вэйюй позвал его на свидание.