Книга Танцующий лепесток хайтана, страница 130 – YeliangHua

Чу ничего не оставалось, кроме как самостоятельно подойти к Вэйюю за пять минут до выступления и сухо поинтересоваться:

— Ты готов?

Он отлично понимал, что с утра даже не поздоровался с Мо Жанем. Даже для него это было уж как-то слишком грубо. Но пересилить себя он попросту не мог — а Мо Жань все это время больше не предпринимал попыток приблизиться к нему. За что Чу был ему премного благодарен.

— Ваньнин! Балетмейстер Чу! — юноша, лишь заслышав его, тут же искристо улыбнулся, а затем похлопал по месту рядом с собой. — Отдохни хоть немного! Отсюда, кстати, все отлично видно...

— Через пять минут мы должны уже быть на сцене, — Чу взглянул на Мо Жаня лишь мельком, а затем развернулся и зашагал в сторону кулис, демонстрируя прямую, словно бамбук, осанку.

В голове вдруг совсем некстати всплыло воспоминание о том, как еще вчера вечером, до настойки, Мо Жань сказал ему о своей симпатии. Это беспечное «ты мне нравишься» вылетело как-то уж совсем не к месту и все еще продолжало висеть между ними подобно неясной угрозе.

Ваньнин нахмурился, а затем потер лоб, пытаясь отогнать назойливое воспоминание, от которого почему-то становилось невыразимо плохо.

«Нравиться» можно было по-разному, но он не был слепым, и видел, что тот же Ши Минцзин заставлял Вэйюя взахлеб смеяться своим шуткам. Между этими двоими отчетливо чувствовалась легкость общения, в то время как с ним... Мо Жань все время был в напряжении, хоть и не показывал этого.

И, черт побери, Ваньнин прекрасно понимал, отчего — терпеть под одной крышей такого человека, как он, было наверняка задачей не из легких.

Ко всему прочему, Вэйюй словно был помешан на желании угодить ему всеми мыслимыми и немыслимыми способами, готовя для него завтраки, постоянно интересуясь его самочувствием. Все это напоминало отношение к сломанной игрушке, к больному ребенку или бездомному животному с переломанными лапами.

Было ли это жалостью?..

Ваньнин не знал. После того, что произошло вчера, он уже не был ни в чем уверен.

Он тут же оборвал себя на этой опасной мысли. Да что с ним было не так?! С чего он вдруг начал желать чего-то большего, как если бы был достоин?!..

«Идиот!..»

Чу мельком снова покосился в сторону Вэйюя, который в этот момент наконец встал с места и стал разминаться.

Словно почувствовав на себе взгляд Ваньнина, тот тут же поднял голову, и его глаза буквально впились в лицо мужчины.

— …... — безмолвный контакт продлился буквально долю секунды.

Ваньнин тихо прокашлялся, отворачиваясь. Изображать безразличие он умел как никто.

Безразличие было безопасным островом, на котором он успешно укрывался всю свою жизнь от окружающих его людей. Если Мо Жань смотрел на него так, потому что переживал, что он надумает лишнего после вчерашнего инцидента, у него для юноши были отличные новости: он не собирался строить каких-либо иллюзий. Что произошло, то произошло. Это было… странно, но это было, пожалуй, всё, на что такой человек, как Чу Ваньнин, мог рассчитывать в своей жизни.

Через пять минут сцена погрузилась в темноту, как если бы помещение внезапно накрыло волной, за которой следовала непроглядная бездна. В воздухе зазвенела единственная протяжная нота — а за ней последовал мягкий перелив тоскливой трели циня.

В следующее мгновение одинокая вспышка вспорола черноту, открывая сцену, от которой у любого пошли бы мурашки по коже: в ярко-алом пятне света, расплывающемся неясными контурами подобно кровавому цветку, в неестественной позе застыл бледный силуэт.