Книга Торговец цветами, страница 6 – YeliangHua

Уже тогда его начинали называть Юйхэном Ночного неба, и, оправдывая прозвище «далекой северной звезды», он держался со всеми подчеркнуто холодно, даже высокомерно, несмотря на свой относительно юный возраст.

Для Мо Жаня это не было новостью, однако его соученики явно не были готовы к такому нелюдимому и резкому молодому наставнику. «Китайская капуста», «маленькая вдова», «белый дух» — как его только не называли за то, что тот с вечно холодным лицом, облаченный в неизменные белоснежные свитера, всем своим видом выражал скорбь о полной бездарности всех, кого обучал.

Хоть этот парень и был совсем ненамного старше Мо Жаня, вел он себя словно столетний старец: все время смотрел на всех без исключения свысока, безустанно придираясь по пустякам.

Хуже того, едва придя к ним, он ввел суровые правила для всех своих учеников без исключения. И если бы все эти правила касались только занятий!..

Чу Ваньнин требовал от своих учеников соблюдать «восьмичасовой режим сна», «правильное питание» с целым списком продуктов, которые можно или нельзя есть.

Также ввел «запрет на прогулы» — так что любой пропустивший занятие автоматически исключался, поскольку учитель Чу не был намерен тратить свое время на человека, который может себе позволить не прийти.

А особый запрет был на любую физическую активность помимо тренировок, будь то трюки на велосипеде, или акробатические номера.

На самом деле, правил было так много, что даже Мо Жань, который честно старался все упомнить и в глубине души безмерно восхищался Ваньнином, иногда сам того не ведая что-нибудь да нарушал.

Занятия у них тоже перестали быть ограниченными по времени: если учитель Чу видел, что что-то не получается, притом это могла быть чья-то слишком расслабленная или перенапряженная рука, чей-то опущенный подбородок, неловко поднятое плечо — он заставлял всю их группу работать заново до тех пор, пока танец не стал бы идеальным.

К концу каждого занятия все они разве что не плевались кровью от перенапряжения, краснолицые и потные, и, казалось, на теле не оставалось ни одного живого места.

«Если вам хватает времени и сил на что-нибудь еще кроме тренировок, значит, вы плохо работаете» — говорил учитель Чу и продолжал изводить их месяц за месяцем.

Однако было кое-что, бесившее Мо Жаня в тот период еще сильнее. С тех пор как Ваньнин стал его учителем, он, казалось, принял решение полностью игнорировать своего первого ученика, как если бы вычеркнул из своей жизни раз и навсегда те пару лет, что они проводили вместе вечерами.

Иногда Мо Жаню даже казалось, что тот период его жизни и вовсе был сном — но разве могло ему присниться что-то подобное? Разве сны не должны были быть хотя бы приятными и похожими на мечты?..

Мо Жань в то время все чаще забывался и подолгу смотрел на Чу Ваньнина, пока тот не замечал его взгляд — на самом деле, это было одним из любимых развлечений юноши.

Стоило учителю Чу пуститься в пространные разъяснения, или начать отчитывать кого-нибудь, как Мо Жань, тихонько посмеиваясь, не мог удержаться от долгого взгляда в сторону своего преподавателя, который как раз был сосредоточен на ком-то другом.

По его, Мо Жаня, мнению, Чу Ваньнин выглядел особенно одухотворенно именно когда бывал очень зол. Длинные ресницы полуприкрывали метающие молнии глаза, обыкновенно бледное словно нефрит лицо слегка розовело, а грудь, казалось, начинала вздыматься немного чаще. Мо Жаню даже временами казалось, что он слышит ускорившийся пульс Чу Ваньнина, бьющийся под высоким воротом безразмерного белоснежного свитера.