Книга Торговец цветами, страница 48 – YeliangHua

Ваньнин смерил Сюэ Мэна пристальным взглядом, словно обдумывая его слова. А затем, вздыхая, процедил:

— Так и быть. Но, если мы, правда, собираемся сделать это, мне нужен костюм и... маска.

— А? Маска?.. — Сюэ Мэн растерянно уставился на Ваньнина. Мужчина перед ним обладал поистине неземной красотой. Промелькнула шальная мысль, что они бы наверняка собрали кругленькую сумму даже если бы балетмейстер просто постоял рядом с Сюэ Мэном и сделал вид, что ему не всё равно.

— Я не хочу, чтобы кто-нибудь случайно узнал меня, — с тяжелым вздохом пояснил Ваньнин, разжевывая Сюэ Мэну очевидное. — Если ты хочешь, чтобы я помог тебе и станцевал, раздобудь мне белое ханьфу и маску. Это мои условия.

— Балетмейстер Чу, спасибо! Спасибо! — Сюэ Мэн несколько раз поклонился Ваньнину, внезапно осознав, что тот не шутит.

— Поторопись, пока я не передумал…

...Через полчаса на городской площади яблоку негде было упасть. С первыми глухими звуками восточной дарбуки взгляды присутствующих устремились к одинокой фигуре, облаченной в белоснежные струящиеся одеяния из шелка.

С первого взгляда невозможно было понять, кем был человек, выступивший вперед — лицо его наполовину было скрыто под изысканной маской из сверкающего металла с выгравированными витиеватыми узорами. Запястья и щиколотки украшали тонкие браслеты с серебряными бубенцами, которые мягко звенели с каждым движением.

Силуэт в белом плавно качнулся в сторону, а затем его руки воспроизвели сложно выстроенную комбинацию, напоминающую медленно раскрывающийся бутон лотоса. Белоснежные шелковые рукава одеяний затрепетали в воздухе подобно нежным лепесткам. ...В следующую секунду танцовщик резко распустил волосы, до этого плотно стянутые шелковой лентой, и исполнил традиционную восьмерку в стиле фольклорного ираки. Чернильно-черные пряди то взмывали в воздух, то ниспадали до самой земли, выписывая невообразимые фигуры подобно каллиграфической кисти. Грациозные движения рук были резкими, но в то же время ритмичными. Тело буквально излучало энергию с каждым прыжком и ударом барабана.

Окружившая широким кольцом толпа стала оживленно хлопать в такт постепенно ускоряющимся ударам дарбуки, увлеченно наблюдая за танцем, в котором не угадывалось ни капли классики: это была полная импровизация, основанная на арабском танце, некой гремучей смеси ираки и халиджи. Впрочем, такого востока они точно еще никогда не видели: танцовщик был невероятно ловким, его движения были раскованными и смелыми. Иногда шелк его одеяния взвивался вокруг него подобно языкам пламени, полностью скрывая его фигуру — в следующее же мгновение он словно стремительный поток двигался в сторону, а его длинные волосы подобно черному водопаду рассыпались в воздухе, а тонкий стан изгибался словно тростник.

Ритм дарбуки все нарастал, пока не превратился в беснующееся барабанное соло. Мужчина в белом одеянии не пропустил ни одного удара. Его кисти рук и тонкие запястья, украшенные звонкими серебряными бубенцами, мелькали среди кружащегося белоснежного шелкового водоворота одеяний. Казалось, еще мгновение — и он оторвется от земли...

...В следующую секунду музыка затихла, и кружение резко остановилось. Танцовщик замер, а затем глубоко поклонился ошеломленной публике. Площадь тут же взорвалась аплодисментами — настолько оглушительным, что, наверное, их можно было бы услышать на другом конце города.