Онлайн книга «Торговец цветами»
|
— А есть что-то, что я бы не позволил тебе сделать с собой? — парировал Ваньнин. — Чего я, по-твоему, должен бояться? — его красивые глаза распахнулись, и он уставился на Мо Жаня так пристально, что тот на мгновение перестал дышать. — …... — казалось, у юноши не осталось больше слов. В полумраке кухни они продолжали смотреть друг на друга, почти не моргая, находясь на расстоянии. Со стороны это выглядело, как молчаливая дуэль. — Я доверяю тебе, Мо Жань, — Ваньнин произнес это с нажимом, как если бы бросал вызов. — Именно поэтому прыгнул с тобой без страховки, хоть и до смерти боюсь высоты. Потому рассказал тебе о своем постыдном прошлом. И именно потому прошу тебя довериться, наконец, мне. Ты — человек, которого я выбрал. Что бы ты не думал о себе — я знаю, что мои чувства к тебе не изменятся. Но ты… продолжаешь почему-то считать, что правда отталкивает меня сильнее, чем обман. Это не так. — Ваньнин… — Мо Жань, я хотел этого разговора, не зная, какое отношение к твоему прошлому имеет Наньгун Янь, и прекрасно понимая, что он за человек. Я рад, что ты открылся мне, и правда вовсе не так уродлива, как я посчитал поначалу. Но… даже не зная ее, я пригласил тебя в свой дом. Для тебя это ничего не значит?.. — Чу поджал губы, заставляя себя остановиться. Он не хотел говорить Мо Жаню о своих чувствах — но история, которую рассказал ему Вэйюй, словно лишила его последних крох сдержанности. — Что, если ты все же ошибаешься, и я действительно жестокий человек, похожий на своего отца?.. — спросил Вэйюй тихо. — Я буду рад услышать доказательства и самостоятельно решить, так ли это, — отрезал Ваньнин. — Продолжай. Расскажи, что, по-твоему должно оттолкнуть меня так сильно. — Ваньнин, ты… когда-нибудь слышал про диссоциальное расстройство личности? — спросил Мо Жань, а затем, немного помолчав и так и не дождавшись ответа, продолжил. — Люди с подобным отклонением равнодушны к чувствам и переживаниям окружающих, агрессивны, идут на необоснованный риск, способны на насилие. Такой человек не испытывает чувства вины, будет лгать для достижения своих целей… он крайне ограничен в способности формировать привязанности… — То, что ты сейчас перечислил, можно применить к кому угодно, — Ваньнин покачал головой. — Кто тебя надоумил ставить самому себе диагнозы? — Этот диагноз мне поставили в колонии для несовершеннолетних, откуда меня затем и забрал дядя Сюэ, — Мо Жань вздохнул. — Он был не согласен. — Ты… был в колонии? Сколько же тебе было? Что… ты там делал? — Ваньнин был ошеломлен, потому что он прекрасно помнил, что познакомился с Мо Жанем, когда тот был еще десятилетним мальчишкой. И, если Мо Жань танцевал на момент их знакомства уже несколько лет, что это могло значить?.. — В шесть лет я совершил убийство и поджог, — тихо проговорил Мо Жань, зная, что его лицо скрыто темнотой, и что Ваньнин не сможет увидеть ничего, кроме смутных контуров — и его глаз. Он хотел бы отвести взгляд — но в то же время не мог, поскольку некая часть его хотела увидеть осуждение. Такой человек, как Чу Ваньнин, не мог не ужаснуться услышанному — разве нет?.. Однако балетмейстер Чу, немного помолчав, спросил: — А что произошло на самом деле? — Я не помню, — Мо Жань внезапно тихо рассмеялся. — Иногда во сне мне кажется, что я вижу спички в своих руках, но… я так и не смог вспомнить, почему сжег тот клоповник. На самом деле, все, что осталось в памяти — ненависть к тому притону, где я в то время ночевал за неимением другого места. Моя мать к тому времени уже была мертва, а сам я побирался и бродяжничал. Ребенок, у которого даже фамилии не было… но который быстро научился шманать чужие карманы и драться за еду с другими бездомными… я не знаю, почему я так поступил. Уже после колонии я страдал лунатизмом, и всякий раз просыпался в ужасе, опасаясь, что во сне кого-нибудь прикончил или сжег дотла дом Сюэ Чженъюна... пару раз в моих руках был зажат нож, и я стоял на пороге своей комнаты… |