Книга Торговец цветами, страница 220 – YeliangHua

— Ся Сыни…ты слишком хороший. Не говори так о себе — ты ведь уже обо всем догадался, правда? Все еще… считаешь, что меня стоит защищать? — слова Ши Мэя то и дело обрывались, ему было сложно говорить, но он явно был намерен расставить все точки прямо сейчас.

Чу Ваньнину не нравилось, куда вел их разговор.

В конце концов, Ши Минцзин был ему словно брат — какое право Ваньнин имел обвинять его в чем-либо, даже если тот действительно причастен к шантажу и следил за ним для Жуфэн?

Разве сейчас — то самое время, чтобы обсуждать подобные вещи?..

— Кто это сделал? — спросил он вместо тысячи вопросов о причинах, по которым Ши Мэй мог так поступить с ним.

И затаил дыхание, понимая, что одним лишь этим выдал себя: ему слишком важно было знать, что Мо Жань — его Мо Жань! — непричастен.

Хотя бы в этом он хотел чувствовать уверенность.

— Люди Жуфэн, — Ши Минцзин помолчал, а затем медленно, как если бы обдумывал каждое слово, добавил. — Он... Мо Жань не имеет к этому отношения.

— Ши Мэй, я… — Ваньнин замолчал, потому что понимал, что даже оправдаться не сможет.

Спрашивать у близкого человека на больничной койке нечто подобное — как же низко он пал!..

— Всё хорошо, — Ши Мэй попытался улыбнуться, однако треснувшие губы не дали ему это сделать.

Похоже, на том их разговор мог быть закончен.

Однако Ваньнин не торопился уходить — так что какое-то время все еще продолжал стоять у постели Ши Минцзина на коленях, цепляясь рукой за край одеяла, как если бы этим глупым жестом хотел запоздало проявить заботу, которая теперь была уже не нужна.

Ши Мэй, разумеется, этого не мог видеть — его зрение, кажется, было не в порядке, и он постоянно обращался к Чу, глядя немного в сторону.

— Я уже предупредил труппу, что ты попал в неприятности, и написал в пансионат с тем, чтобы все вопросы, касающиеся твоей матери, они адресовали мне, — сухо сообщил он, а затем, хмурясь, добавил. — Что бы ты ни натворил в прошлом, я хочу, чтобы ты знал: я всегда буду на твоей стороне. Ты спас мою жизнь…

На этих словах Ши Минцзин неожиданно колко рассмеялся.

— Спас… твою жизнь?! — повторил он, и на этот раз странная, ядовито-сладкая улыбка расцвела на его лице. — Я никогда не спасал тебя, Ся Сыни. Я… был твоей тенью. Твоим личным демоном… Как же… как же ты веришь... в людей!..— он вдруг зашелся смехом, но тут же черты его исказились дикой болью, а в следующее мгновение на бинтах, перевязывающих грудь, проступила кровь.

— Ши Мэй… — Ваньнин резко поднялся, а затем нажал кнопку вызова дежурного врача.

Он не собирался выслушивать этот бред — не был готов до тех пор, пока Ши Минцзину не станет лучше. Тогда они поговорят о прошлом — и, возможно, он найдет в себе силы спросить, что это все значит. Но не раньше.

«Как будто ты не знаешь, у кого мог бы еще об этом спросить…» — пронеслось тут же в голове.

В следующую секунду в палату влетел врач и, сыпя бранью, буквально вышвырнул абсолютно не сопротивляющегося Чу Ваньнина за дверь.

«Справедливо».

В конце концов, именно Ваньнин довел Ши Мэя до такого отчаянного состояния. Жестокий смех юноши продолжал звучать в его ушах. А ведь он едва очнулся и был еще слишком слаб. Поначалу едва мог говорить…

Ваньнин дернулся, вдруг осознавая, что ему кто-то безуспешно пытается дозвониться. В утренней тишине больничного коридора медсестра пару минут кряду неодобрительно зыркала в его сторону — а до него только дошло, в чем дело.