Книга Торговец цветами, страница 210 – YeliangHua

— Ваньнин?.. — Мо Жань внезапно открыл глаза и вопросительно уставился на балетмейстера, который бессознательно продолжал качать головой, отрицая собственные догадки.

— Нужно позвонить в больницу и выяснить, есть ли новости, — Чу поспешно отвел глаза, проклиная себя за неуместную подозрительность.

Он и сам не понимал, как мог предположить, что Мо Жань может быть замешан в чем-то подобном. Его Вэйюй был нежным и открытым, несмотря на некоторую резкость поступков и слов… он заботился о Ваньнине так, словно мужчина был не человеком, а хрупкой фарфоровой вазой. В каждом его поступке и взгляде чувствовались осмысленность и желание сделать всё как лучше — пусть на практике это и не всегда получалось именно так.

Вот только одно лишь воспоминание о безумном взгляде Вэйюя все еще заставляло балетмейстера Чу содрогаться от странного, болезненного предчувствия, потому что в такие мгновения ему казалось, словно из глубин на него смотрит незнакомец.

— Хорошо, я позвоню, — Мо Жань достал визитку из кармана и, набрав номер, с кем-то долго говорил пока Ваньнин продолжал гадать, почему ему вообще пришло в голову, будто Вэйюй может быть замешан в чем-то подобном.

Те, кто избил Ши Минцзина, были преступниками — настолько жестокими, что их едва ли можно было назвать людьми. Это было дело рук Жуфэн. Здесь не могло быть инотолкований.

Но чем Ши Мэй так разозлил их? С каких пор он встал у них на пути? В отличие от Ваньнина, он ведь не давал показаний против Наньгун Яня в суде.

— Он все еще не пришел в себя, — ворвался в вереницу его мыслей Мо Жань. — Но его состояние удалось стабилизировать. Он в коме, однако функции мозга сохранены — и, да, мы нашли его как раз вовремя. Еще час-другой — и неизвестно, как бы всё обернулось…

Ваньнин тихо вздохнул, позволяя напряжению медленно отпустить все еще тревожно сжимающееся сердце: в голосе Мо Жаня проскальзывало сопереживание. Ему было не все равно.

— Это были люди Жуфэн, — наконец заставил себя произнести Ваньнин невысказанную мысль, и его взгляд уперся в глаза Вэйюя.

Юноша медленно кивнул, а затем осторожно сдвинулся на диване, как если бы молча пригласил Чу сесть рядом с собой. Весь этот вечер они просидели друг напротив друга, и атмосфера мрачного напряжения истощила нервные ресурсы обоих.

Чу Ваньнин немного помедлил, а затем решительно поднялся с кресла-мешка, на котором ранее расположился, и, потирая затекшую шею, пересел ближе к юноше.

Он бы никогда в этом не признался, но, чем больше времени он проводил с Мо Жанем, тем сильнее нуждался в его присутствии. Думать об этом было страшно — и еще страшнее понимать, что он доверял Мо Жаню больше, чем человеку, который был с ним рядом в самое грязное время его жизни.

Доверял человеку, который ворвался в его жизнь после шести лет отсутствия, скрывая свою личность и прошлое…

«Черт побери…»

Чу Ваньнин поджал губы, стараясь не думать о причинах. Мог ли он быть ослеплен своими чувствами к Мо Жаню? И… был ли он точно так же все это время ослеплен доверием к Ши Минцзину — настолько, что упустил нечто действительно важное?

Что-то не сходилось...

— Все будет в порядке, — тихо пробормотал Мо Жань. Абсурдно, но подобное заявление оказало на Чу прямо противоположное действие. За последние несколько часов он потерял всякую уверенность в том, что его жизнь — как, впрочем и жизни всех людей, так или иначе ставших ему близкими — когда-либо будут в порядке. Однако он ощущал себя слишком опустошенным морально чтобы пытаться что-либо предпринять. Все, что ему оставалось теперь: наблюдать за тем, как неотвратимо приближается катастрофа, понимая, что остановить ее он уже не сможет — и, возможно, он сам ее навлек своим безрассудством, впустив в свою жизнь людей, которые теперь находились в опасности из-за него.