Книга Торговец цветами, страница 11 – YeliangHua

— Ши Мэй… — Мо Жань отшатнулся, чувствуя, как неожиданно его мир рушится. — Что… что ты несешь?..

— А почему, ты думаешь, я так долго молчал? — усмехнулся Ши Мэй мрачно. — Ты бы видел свое лицо сейчас! Смотришь на меня, словно я вырастил внезапно себе вторую голову. Словно я какая-нибудь мерзкая тварь…

— Я не верю тебе, — покачал Мо Жань головой. — Нет. Этого... не могло быть.

— Это было, — Ши Мэй вздохнул. — Тебе придется выслушать меня прямо сейчас. Шесть лет я молча смотрел на то, как ты бежишь от себя. Я полагал, ты изменился и давно уже забыл о том, что случилось — но сегодня, увидев, как ты смотришь на учителя, сколько в тебе злости… я уже не так уверен.

— Бред, — буквально выплюнул Мо Жань. — Ты хочешь сказать, что жертвой был не ты, а… учитель?.. — он на мгновение замер, только сейчас осознав, что только что произнес.

Он внезапно вспомнил выражение дикого страха, написанное на лице Ваньнина. И это воспоминание резануло его в самое сердце.

— Да, я пытался приставать к нему. Это было… глупой затеей, — продолжил Ши Мэй. — Он оттолкнул меня тем вечером. Толкнул так сильно, что я упал, и сам был испуган. Именно потому, увидев тебя, своего любимого ученика, он только и повторял, чтобы мы оба убирались прочь с его глаз.

— …... — Мо Жань закрыл глаза, мысленно считая до десяти.

Ши Мэй… его друг… как он мог, черт возьми, все это время молчать о таком?!

«Чертов Ваньнин… тем вечером, если разобраться, я… я ведь недалеко ушел от Ши Минцзина...» — запоздало вспомнил Мо Жань.

Он закрыл лицо руками, искренне желая просто провалиться сквозь землю.

Чу Ваньнин не боялся, что Мо Жань ударит его. Его страх был совершенно... другим.

В то время, на самом деле, Мо Вэйюй действительно испытывал к Чу Ваньнину чувства, которые можно было лишь с большим трудом отнести к ученическому восхищению.

Вернее, он действительно восхищался учителем Чу — но в то же время его восхищали далеко не только его талант, или плавность движений. Он, бывало, действительно подолгу засматривался на красивое лицо Ваньнина, пока тот не замечал его взглядов.

Ему нравилось наблюдать, как в глазах Ваньнина зажигаются смешливые искорки, но при этом лицо продолжает оставаться бесстрастным — казалось, такая мелочь, но от этого в груди юного Мо Жаня внезапно становилось особенно горячо.

Он не оставлял попыток заговорить с учителем, и даже время от времени таскал ему в подарок всякую чепуху вроде печенья с лотосом или собственноручно вышитых носовых платков.

Конечно, Ваньнин доблестно игнорировал любые его попытки сблизиться или хотя бы подружиться. Он был холоден — даже холоднее обычного с тех самых пор, как Мо Жань официально стал его учеником.

Но временами небольшие искорки в его темных, словно беззвездное небо, глазах, давали Мо Жаню понять, что учитель, на самом деле, вовсе не так холоден и безразличен, каким всем кажется.

И, все же, если вдуматься, поведение Мо Жаня в то время походило на абсолютно безвредную платоническую влюбленность. Чу Ваньнин был для него божеством, которое находилось на таком высоком пьедестале, что он и надеяться не смел, что тот действительно может обратить на него внимание.

Он и сам тогда не понимал, что именно чувствует, но никогда бы не посмел даже в мыслях оскорбить учителя — не говоря уже о приставаниях.