Книга Лучший друг моего парня, страница 107 – Мария Манич

Мирон не настроен на разговор, хотя сегодня утром в спальне он был болтливее, чем обычно. Ёрзаю на месте. Неприятное чувство дискомфорта царапает под рёбрами.

Совместный завтрак должен был принести удовольствие, а не скованность.

Гейден внимательно следит за каждым моим движением. Стараюсь на него не смотреть, но щёку печёт и покалывает, пока я в тишине ковыряясь пластиковой вилкой в приготовленных яйцах.

— Что? — не выдерживаю, вскидывая на парня взгляд. — Хочешь меня выпроводить, но не знаешь как?

Волосы у Мира влажные, где-то в квартире есть ещё одна ванная? Он не пытался вломиться ко мне, пока я принимала душ, хотя ночью мы были там вдвоём. Мы целовались и безумно трогали друг друга.

Сейчас его чёрные глаза привычно безэмоциональны, от них веет холодом. Губы, красные, покусанные мной, сжаты. Он смотрит внимательно. Изучает. Не таится. Впрочем, как и всегда.

— Если бы я хотел, тебя бы тут уже не было. И этого бы тоже не было, — произносит Мирон, указывая подбородком на еду.

Контейнер перед ним уже пуст, а телефон в его руке сообщает о новом входящем сообщении, на которое он тут же отвлекается.

— Кто такой Марк? — спрашиваю, засовывая в рот огромный кусок омлета. — Тот парень, который называл себя Змеем, он что-то сделал с ним?

Считаю, после пережитого на трассе и в этой квартире, я могу получить ответы на некоторые интересующие меня вопросы лично из уст немногословного Гейдена.

Мирон проводит языком по нижней губе, словно раздумывая, заслуживаю я правдивый ответ, или меня можно проигнорировать, заставив уделять внимание еде. Но потом всё же откладывает телефон на столешницу и, откинувшись на спинку барного стула, скупо отвечает:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мой брат.

— Близнец? Саша упоминал, но я не знаю, верить ли в это.

— Зачем Соколову врать? Марк и я — близнецы, — чуть прищурив глаза, говорит Мир, считывая мою реакцию на эту информацию.

Надеюсь, мой покерфейс ничего не выдаёт.

— А как насчёт ответа на вторую часть вопроса? Что там со Змеем?

— Зачем тебе это?

— Может быть, я хочу разобраться в том, в чём мне пришлось поучаствовать ночью. И… — задерживаю дыхание, — …может быть, я хочу чуть лучше понять тебя.

— Уверена?

— Более чем.

— Зачем тебе это? — сухо интересуется Мирон, явно не собираясь обнажать передо мной душу лишь за то, что я раздвинула перед ним ноги.

Пожимаю плечами, не находясь с ответом. Не признаваться же ему в том, что я хочу знать о нём больше, потому что влюбилась как идиотка.

Нет.

Эту информацию я унесу в могилу. Потому как, если до Мирона дойдёт, что я уже нахожусь в его власти… ему станет скучно, и вот тогда он выпроводит меня за порог не только своей квартиры, но и своей жизни. А пока я продолжаю играть в нашу любимую игру кошки-мышки, у меня остаются кое-какие шансы на победу.

Ведь даже у самого беспощадного монстра есть сердце. Ведь даже чудовище умеет любить.

Я решаю больше не лезть к Гейдену с вопросами, хотя слова жгут язык. Молча ем свой незамысловатый завтрак и поглядываю на парня.

Обрисовываю взглядом широкоплечую, сухую фигуру Мирона с моими отметинами на плечах. Замечаю складку меж его бровей, которую хочется разгладить пальцами. Когда он задумывается о чём-то, уходя в себя глубже, чем обычно, то проводит языком по нижней губе несколько раз и, вскинув голову, смотрит в большое панорамное окно на свинцовое небо.