Книга Лучший друг моего парня 2, страница 26 – Мария Манич

Закрыть глаза, и я снова в спальне в квартире Мирона. На его постели, придавленная его телом. Он входит в меня, ритмично работая бёдрами, шепчет пошлости вперемешку с нежностями и, не прекращая, ласкает пальцами, подталкивая меня к черте удовольствия.

Это лишь воспоминания, которые живут внутри меня. Никто не сможет их отнять и запретить мне об этом думать.

— Где Вика?

— Поехала домой. Ещё вопросы?

У меня есть только один вопрос: трахался ли он с ней? Но его я так и не решаюсь задать.

— Этого уродца тоже надо туда подкинуть. Не хочу, чтобы он скопытился здесь, — бодро приговаривает Марк, рассматривая залитое кровью лицо Соколова.

Мирон сломал ему нос. И меня бесконечно радует этот факт. Как только выберусь из цепких рук Гейдена, позвоню Эвелине и предложу в следующей раз самой заботиться о своём сыне. Я больше не намерена это делать. Искупалась в грязи достаточно, век не отмыться.

— Спускай его в машину, — велит Мирон.

— Ненавижу марать руки, — скривившись, произносит Марк и, особо не церемонясь, приводит Соколова в вертикальное положение. — Вставай. Идём, чё застыл?

Саша выглядит ужасно. Вся его футболка около ворота в ярких кровавых кляксах. Глаза припухли и отекли. Он растягивает губы в жуткой улыбке, обнажая перепачканные кровью зубы, и смотрит на нас с Мироном с безумной ненавистью.

— Сука и кобель. Идеальная пара. Где ты свои стальные яйца потерял? — В отвращении сплевывает на пол, удерживая руку около носа, переводит взгляд только на Мира. На секунду в его глазах мелькает непонятная мне эмоция, а затем он снова плюется. — Ведёшься на тварь, которая продаст тебя за пачку налички. Открой, блть, глаза, Гейден. Послушай старого друга. Столько телок вокруг, а ты выбрал самую неподходящую.

Его слова не ранят, а лишь подкидывают в моё пропахшее смрадом болото, в котором я, не переставая, вязну с самого первого дня знакомства с Мироном, а затем и Сашей, ещё грязи. Я думала, нельзя замараться ещё больше. Ошибалась.

Отшатываюсь от Мирона, опираясь ладонью о шершавую стену. Он больше не удерживает меня. Легко отпускает. Боится испачкаться?

Гейден подходит вплотную к Саше и, не проронив ни слова, вдавливает руку ему в лицо. Пока тот не начинает визжать и плакать от боли как девчонка.

Зажмуриваюсь, зрелище не самое приятное. Но в этот раз я Мирона не останавливаю. Пусть делает что хочет.

— Сука, сука… сука… — скулит Соколов.

— Ты лучше скажи мне, где твои яйца, Саша? Раз ты решил отыграться на девчонке…

Продвигаясь вдоль стены, медленно иду к выходу из комнаты, где меня настигает Марк. Приобнимает за талию, перемещая руку точно под грудь, за что получает от меня полный скепсиса взгляд.

— Всегда использую шанс, что дает мне жизнь, — делится своей философией, подмигивая.

Слабо улыбаюсь.

Вечеринка и правда закончилась. Пока спускаемся с Марком на первый этаж, поражаюсь царящим вокруг оглушающей тишине и бардаку.

Мирон и Саша остались наверху, и я не хочу знать подробностей, о чём и как они будут разговаривать. Скулёж Соколова до сих пор долетает до моих ушей.

Не чувствую никакой жалости. Возможно, это карма, и сейчас он получает по заслугам за то, что сотворил два месяца назад на пустой трассе, когда, напившись почти до отключки, решил выжать из своей машины всё, на что она была способна, и унёс жизни двоих парней. Того, который был с ним рядом и был так пьян, что даже забыл пристегнуться и вылетел в лобовое стекло, и другого, из встречной машины, который просто оказался не в том месте и не в то время. Его матерью и была Валентина Головина.