Книга Сводная сестра для мажора, страница 62 – Мария Манич

Чёрт! Надя! Я совсем о ней забыла. Что она там делает? Пытается вскрыть входную дверь ложкой и смыться?

Смотрю на спящего полуголого Мишу и быстро вспоминаю события вчерашнего дня, просматривая их мысленно на ускоренной перемотке. Очень длинного дня, в результате которого я оказалась не в своей постели.

На поцелуях перемотка замедляется, а меня бросает в жар. Под покровом ночи и в светодиодных огнях вечеринки всё казалось таким естественным и само собой разумеющимся. А как мы будем общаться сейчас, даже не представляю. Сделать вид, что ничего не было? Отличный план!

Но лиловый фингал под глазом Чернова просто кричит о том, что улики налицо!

— Я на кухню, — говорю, опуская ноги на прохладный пол. — Ты как?

— Жив.

Одеяло, которым я его вчера заботливо накрывала, лежит неаккуратной кучей между нами. И у меня вдруг проскальзывает глупая догадка: может быть, он тоже меня им укрывал? Я планировала дождаться, пока его сморит сон и уйти к себе, но так крепко уснула, что не заметила, как настало утро.

— Я вижу, что ты дышишь. Болит чего? — спрашиваю мягко.

Удивляюсь тому, как нежно звучит мой голос. И пугаюсь. Я не хочу, чтобы Чернов вдруг решил, будто я втюрилась в него после одного весьма умелого и приятного засоса!

— Белова, оставь меня в покое. И принеси обезбол, — стонет Миша, отворачиваясь в противоположную от меня сторону.

Поджимаю губы, пытаясь расчесать спутанные после ночи волосы. «Белова» вернулась, а как же «Катенька, ты чудо»? Всё испарилось? После двенадцати рыцарь Чернов превратился в моего обычного сводного брата-идиота?

Чувство обиды неожиданно больно пробирается под кожу и начинает там зудеть.

— А волшебное слово «пожалуйста»? — спрашиваю ехидно, смотря в лохматый затылок Миши.

— А волшебное слово «отвали» как тебе?

— Ну ты и козёл, Чернов! Думаешь, после этого я тебе хотя бы стакан воды подам? — вспыхиваю, вскакивая на ноги и нависая над кроватью.

— Я из-за тебя пропущу следующую игру и не факт, что смогу играть на выездной.

— Никто не заставлял тебя за меня заступаться! Я теперь что, в неоплатном долгу у тебя? Слушай, может, напомнить тебе, как ты меня вчера называл и просил не уходить? Или всё? Память отшибло? — выкрикиваю, не заботясь о том, что Василенко может нас услышать.

Если она вообще ещё в квартире, а не ушла по-английски.

— Не ори, бл, — рычит Чернов и со вздохом переворачивается обратно на спину, закидывая за голову руки.

Демонстрирует мне своё разукрашенное синяками и ссадинами лицо, гематому на ребрах, выступающие и манящие взгляд кубики пресса с дорожкой тёмных волос, убегающих вниз под серые спортивные штаны, которые держатся на одном… кхм.

Поднимаю глаза выше, упираясь кулаками в свои бедра.

Я не успела как следует рассмотреть комнату Чернова, в которую мечтала попасть с того момента, как переехала, зато за последние сутки рассмотрела с различных ракурсов её хозяина и даже успела попробовать его на вкус!

— Друзей нужно выбирать более тщательно, — произношу я, встречаясь с насмешливым взглядом Миши.

Мне хочется схватить ближайшую подушку и запустить в него со всей силы. Никто и никогда меня так сильно не бесил! А кандидаты были! И не один!

— Могу сказать тебе тоже самое. Иди проверь, как там твоя подруженция. И проваливай из моей комнаты. Дай, блин, поспать! — раздражённо говорит Чернов, лениво поглаживая ладонью свои ребра. — Правила помнишь? Или освежить?