Книга Сводная сестра для мажора, страница 101 – Мария Манич

Тёмная обложка обтянута мягкой тёмно-серой тканью, которая приятно греет руку. Провожу по ней несколько раз, балдея от этих тактильных ощущений, и открываю блокнот.

Мои глаза расширяются. Я смотрю на чёткие грифельные линии, которые складываются в знакомое мне лицо. Рисунок начинает расплываться перед глазами. Ничего не понимаю.

Листаю странички и моргаю. Даже зажмуриваюсь. Сердце так колотится, что кажется, будто собирается пробить грудную клетку и вывалиться прямо к моим ногам.

Во рту пересыхает, а горло сводит спазм.

Это не мой блокнот. Это не мои рисунки. Потому что я никогда не рисую себя. А здесь на всех страничках так или иначе изображена я.

По квартире разносится настойчивая трель звонка, на которую я не сразу обращаю внимание. Всё ещё кручу в руках непонятный мне скетч.

Похожий я видела у Миши в спальне. В тот первый вечер, когда после вечеринки мы уснули вместе. Я подумала, это мой…

Не может быть…

В глазах темнеет от догадки, а руки начинают мелко дрожать. Внутри начинает закручиваться такой вихрь разных эмоций, что кажется, ещё чуть-чуть, и меня разорвёт напополам от когнитивного диссонанса.

А потом я слышу какие-то крики, совсем рядом со своей комнатой. Не понимаю, в чём дело, и оборачиваюсь на шум как раз в тот момент, когда дверь с грохотом открывается.

Сердце ухает в пятки.

На пороге стоит разъярённый отец. Мама пытается его оттолкнуть и не пустить внутрь, но он прёт как таран. Прямо на меня.

— Володя, прекрати!

— Уйди с дороги! Вот ты где, тварь неблагодарная! — орёт папа, стремительно приближаясь ко мне, и замахивается.

Вжимаю голову в плечи. И в последний момент замечаю на пороге ещё одну фигуру.

— Эй! — грозно рявкает знакомый голос, от которого пробирает до костей.

Трусливо жмурюсь в ожидании удара, выставляя вперёд руки. Изо рта вырывается немой крик, от шока и ужаса не могу нормально дышать. Идут секунды, но ничего не происходит.

Одна. Две. Три.

И я открываю глаза. Первое, на что натыкаюсь взглядом, — это широкая спина в синем бомбере, которая закрывает меня словно стена. В нос ударяет знакомый запах, и я судорожно тяну в лёгкие воздух, стараясь наполниться им. Живот скручивает спазмом облегчения.

Миша.

Он здесь. В моей комнате. Зачем-то приехал и сейчас стоит прямо передо мной как гора. Мне хочется обнять его сзади, прижаться щекой и дышать им, дышать. Чтобы весь мир остановился в этом моменте на минуты или часы. А потом всё пошло бы заново и уже неважно как… но у меня бы был этот миг.

— Сдурел?

Я вздрагиваю и смотрю на отца. На человека, чей плотью и кровью я являюсь и который только что хотел меня ударить. Наши отношения никогда не были идеальными. Ему всегда во мне чего-то не хватало, я его раздражала, не устраивала, однако поднял на меня руку он впервые. Попытался поднять.

— Сынок… — сипит в шоке отец.

Мама замерла на пороге, прижимая руку ко рту. Бледная и напуганная.

— Иди сюда, Катя. Быстрее! — зовёт к себе, а я двинуться не могу.

Приросла к полу и чувствую себя почти в безопасности. Рядом с Мишей я ничего не боюсь. Чего бояться? Он и так уже по мне прошёлся танком. Растоптал всё светлое, что во мне было. А теперь защищает?

Зачем он приехал? Зачем он здесь? Зачем я ему?

— Какой я тебе на хер «сынок»? — цедит сквозь зубы Чернов, и я только сейчас замечаю, что он схватил отца за грудки и притянул к себе. — Тебе я никакой не «сынок». Это что сейчас было? Дочь свою ударить хотел?