Книга Прости за мою любовь, страница 52 – Мария Манич

Мы с Морозовым прощаемся спустя полтора часа беспрерывного разговора. Как раз, когда домой возвращается мама. Договариваемся встретиться в понедельник после пар в столовой и пройтись по плану организации.

Видимо, вопрос с тем, еду я в лагерь или нет, решился сам собой в положительную сторону. Я еду. У нас с Кириллом будут общие дети, пусть им всем по восемнадцать, путь их двенадцать штук, пусть всего это на четыре дня. Но это отличный шанс показать Морозову, что я могу находиться рядом с ним и вести себя адекватно.

Сентябрь выдался хмурым, обещанного бабьего лета никто не увидел. В парке с деревьев слетали листья, оголяя ветки, застилая дорожки золотистым ковром.

Я бреду воскресным утром по парковой аллее и носком черных ботинок поддеваю опавшие листья. Больничный подошел к концу. Прогулка на свежем воздухе для меня в радость после нахождения в четырех стенах. Поэтому первым делом после быстрого завтрака я придумываю себе причину сбежать из дома. Закрыть абонемент в бассейн вполне весомый повод.

Беру в ближайшей кофейне кофе на вынос и наслаждаюсь спонтанной прогулкой. Голубое здание бассейна располагается у самого университета. Я выбираю для себя дальнюю дорогу и собираюсь пересечь весь парк, чтобы добраться до своей цели. Навстречу мне попадаются бегуны, хозяева собак и просто люди, спешащие по своим делам.

Взбежав по ступенькам к стеклянным дверям спортивного комплекса я ненадолго задерживаюсь на входе, отправляя бумажный стаканчик в урну.

— Даша?

Утреннюю тишину, сдобренную моим умиротворением, нарушают. Я вздрагиваю. Не думала, что могу встретить знакомых здесь так рано, особенно утром в воскресенье.

— Ты что здесь делаешь? – звучит до боли знакомый голос, который еще вчера излучал в телефонной трубке добродушие, а сейчас режет металлом.

Я спешно оборачиваюсь, округлив глаза. Морозов стоит на верхней ступеньке крыльца. Подозрительно сощурив глаза, сверлит меня тяжелым взглядом. В одной руке держит точно такой же стакан, от которого я избавилась минутой ранее, вторую засунул в карман серой ветровки. Одет в черные джины, черные кроссовки, край черной кофты торчит в вырезе ветровки. Он явно вышел не на пробежку. Бассейн он посещал в другое время. Я это знала. Наше расписание отличалось.

— Привет, – пищу я.

— Привет. Ты не ответила на вопрос. Что ты здесь делаешь, Даша?

В ужасе на него смотрю. Смысл ситуации доходит до меня медленно. Ведь в том, что я пришла в бассейн утром в воскресенье, нет никакого преступления. Казалось, это так. Но в нашей ситуации все выглядело немного по-другому, и когда я поняла, как все смотрится с его стороны, быстро выпаливаю:

— Это не то, что ты думаешь!

Клише, конечно. Мы оказались в одном месте в одно время по чистой случайности. Я за ним больше не слежу, я так больше не делаю. Долгие месяцы пытаюсь жить нормально, и у меня это выходит. А тут получается, вчера мы мило побеседовали, перебрасываясь шутками и планами на лагерь, а уже сейчас я стою на крыльце бассейна в то же время, что и он.

Морозов криво усмехается на мое замечание и медленно отпивает из стаканчика.

— Кирилл, это правда не так, как раньше.

Я сокращаю разделяющее нас расстояние и останавливаюсь прямо перед ним. Мне важно заглянуть ему в глаза и не увидеть там разочарования. Он смотрит на меня снисходительно, от прежнего дружелюбия, которое проскользнуло между нами вчера, не осталось и следа. Не доверяет. Осторожничает. Думает, не подпустил ли он меня опять слишком близко. Нужно разрушить этот стоявший между нами барьер. Я сама его построила. Возвела Кирилла в культ и преклонялась перед ним своей любовью. За годы борьбы с собственными чувствами стала сильнее и научилась их скрывать. Сейчас мне не за что краснеть.