Книга Борись за мою любовь, страница 36 – Мария Манич

Я очень хочу закончить все дела здесь как можно скорее и вернуться домой в Германию. Меня ждёт наша с Филом квартира. Она оплачена до конца года, и мне разрешили продолжить там жить. Я поддерживаю отношения с его родными и близкими, но стараюсь не навязываться. Понимаю, я для них как красная тряпка, напоминание о том самом дне. Я никому не сказала, что мы решили пожениться и приняли это решение за пятнадцать минут до роковой минуты. Зачем? Пусть это останется только моим. Мой самый важный и счастливый момент. Один из множества других, которые были у меня благодаря Филиппу Ламсу. Человеку, который научил меня любить и верить людям. А потом просто исчез. Оставил меня одну барахтаться с ворохом проблем и боли.

Несправедливо. Нечестно. Так не должно было быть.

Мы должны были пожениться.

Я бы доучилась.

Мы бы нашли решение насчет переезда в Австралию или в любое другое место!

Мы были бы рядом. А если не рядом, то всегда на связи!

Всё было возможно... если быне...

Я опять тону. Вокруг одна вода и она давит на меня своей массой.

Я не сопротивляюсь её силе. Ухожу под воду раз за разом. Воздух хватать всё сложнее, но я пытаюсь. Всегда пытаюсь, а потом сдаюсь. Знаю, что последует за этим, и жду.

Меня накрывает с головой и я кричу. Вода глушит звук. Изолирует. Можно кричать так сильно, как мне этого хочется наяву, и никто не услышит. Поэтому я делаю это снова.

— Даша! Даша!

Кто-то трогает меня за плечи и легонько  трясет. Голова тяжелая, веки не слушаются. Всё тело затекло, двигаюсь заторможенно. Вытягиваю одну ногу, вторую.

Открываю глаза, несколько раз моргая. Сначала ничего не вижу. Сплошная темнота. Пытаюсь нащупать телефон и включить экран.

Не нахожу его и начинаю паниковать. Он ведь был здесь, Морозов мне его вернул. Как только рука касается прохладного корпуса мобильного, расслабленно выдыхаю.

— Что? — спрашиваю, выходит сипло.

Очень хочется пить.

Понемногу вспоминаю, где я.

Должна же была прийти риелтор? Но судя по темноте вокруг и фонарю в окне, так и не пришла. На стене кухни пляшут неясные тени от автомобильных фар, они медленно ползут по стене светлыми лучами и исчезают. Кухня опять погружается в пугающую вяжущую темноту.

— Кирилл?

Он молчит, его руки всё ещё касаются меня. Чувствую тепло его ладоней даже через ткань толстовки. Кирилл ведет рукой вниз по рукаву, я тут же дергаюсь, пытаясь сбросить, отстраниться.

— Я здесь, — раздаётся около моего лица.

Отшатываюсь, потому что мы находимся очень близко, и мне это не нравится. Больно бьюсь лопатками о стену.

— Сколько времени? Можешь включить фонарик?

— Почти десять вечера, — спокойно говорит Кирилл и наконец полностью убирает от меня свои руки.

Вздыхаю с нескрываемым облегчением. Там, где он меня касался, всё ещё сохраняется его тепло. Кожу словно покалывает мелкими иголками, и мне на секунду нравится это ощущение. А потом я сама себя одергиваю.

Сажусь ровнее и щурюсь, когда кухню заполняет холодный свет от телефона Кирилла.

Он устроился напротив меня у противоположной стены и вытянул ноги.

Его кроссовки почти соприкасаются с моими.

Гипнотизирую взглядом нашу обувь, а потом тихо спрашиваю, вскинув голову:

— Я что, уснула?

Вопрос скорее риторический. Я определенно проспала пару часов подряд. Вот так, сидя на полу, на своей старой кухне, рядом с Морозовым. Последнее время, чтобы заснуть, мне нужно было подолгу лежать и смотреть в потолок. Сон долго не шёл, а здесь так просто взяла и отключилась. Потому что я наревелась? Или потому что была дома и чувствовала себя в безопасности? В полупустой квартире со своим “бывшим”.