Книга Давай прогуляем пары, страница 50 – Мария Манич

— Он не мой парень!

— Поэтому ты не сводишь с него взгляда?

Как раз в этот момент Матвей прибавляет скорость и влетает на трамплин, собираясь сделать петлю, и я прикрываю глаза.

Я не могу описать словами эмоции, которые простреливают меня с головы до ног, когда слышу оглушающий синхронный «ох» толпы.

Ногти впиваются в ладони до боли.

— Бля-я-ять, — шипит рядом Клим.

— Боже мой! — вскрикивает Тая.

— Твою мать, — цокает языком брат. — Звоните в 112.

Широко распахнув глаза, выхватываю на треке валяющийся на боку мотоцикл. Его переднее колесо вывернуто вбок, продолжает крутиться.

Где Матвей?

Я его не вижу… и не знаю, хочу ли видеть. Вдруг…

Я не могу об этом даже думать. Я ещё ни разу не видела настоящую смерть. Это вам не видео на хостингах смотреть.

Весь мир замирает. Как в замедленной съемке вижу: Клим, подтянувшись на руках, перепрыгивает через ограждение и бегом устремляется вперёд.

— Стой здесь, — командует Савва, сжимая моё плечо. — Понятно? Я разузнаю, что там.

Не отвечаю.

Прижав руку к груди, продвигаюсь взглядом по грязевой жиже миллиметр за миллиметром, пока не натыкаюсь на чёрно-жёлтый костюм, обтягивающий тело Громова как вторая кожа.

Он не шевелится. Не произносит звука. Не дышит.

Страх сжимает сердце.

Секунда… две… три… и ещё целая вечность проходит, прежде чем я слышу стон Громова.

— Пропустите, я врач! — Расталкивая толпу зевак, Савва двигается вперёд, как ледокол.

Я пристроилась следом, вцепившись ледяными пальцами в его кожанку. Меня потряхивает нервная дрожь и до боли скручивает живот. Не могу просто так стоять на месте и ждать новостей. Хочу сама всё увидеть, даже если меня вывернет наизнанку.

Перед глазами так и стоят рябью чёрно-жёлтые круги от костюма Громова, в ушах его протяжный болезненный стон.

— Блин, Савва, ты стоматолог! — ною я, не в силах промолчать.

— Ну может, у него зубы выбиты, это мой профиль, — с ледяным спокойствием говорит брат.

— Дурак! — Припечатываю ладонью ему между лопаток.

Не помню, когда последний раз так нервничала и сходила с ума. Из-за неизвестности. Из-за какого-то Громова, которого толком и не знаю, а переживаю как за близкого человека, кого-то родного! Нас связывает пара случайных встреч, одна нелепая ситуация и его сон на моей кровати. Ничего примечательного.

Он точно мне не нравится. Я точно, однозначно, стопроцентно в него не влюблена. Тогда что это так болезненно ноет и скручивается под рёбрами слева? И отпускает, только когда я вижу Матвея сидящим в грязевой луже.

Живого.

Относительно целого. И так громко сквернословящего, что у меня закладывает уши, хотя я совсем не нежная фиалка.

— Блять. Отвали, — шипит Матвей, отмахиваясь от прыгающего вокруг него, как курица-наседка, Клима.

Мажор, бледный, с трясущимися руками, помогает Громову стянуть с головы шлем, у которого треснул и отвалился визор.

— Ну как так-то, Мот, — бормочет Клим. — Надо матери твоей набрать.

— Только попробуй, — цедит сквозь сжатые зубы Громов.

На его брови вновь открытая рана, и тонкая струйка крови бежит вниз по лицу, скуле и достигает подбородка. Её размывают капли дождя, делая почти незаметной.

Громов держится за левое плечо, и я только сейчас замечаю, что оно выгнуто не совсем естественно. Матвей морщится и пытается встать, но тут же плюхается обратно на задницу.