Книга Давай прогуляем пары, страница 17 – Мария Манич

Прям как Эдвард Каллен в свою не особо прекрасную Беллу из “Сумерек”. По этой истории любви сходили с ума все мои одноклассницы.

“Ты мой личный сорт героина”.

Как вспомню, сразу возникает рвотный рефлекс.

Я буду скептиком, если скажу, что не верю в любовь с первого взгляда? Родство душ и всё такое.

Как-то ещё в девятом классе, когда половое созревание и гормоны начали сносить голову всем окружающим, я залезла в интернет и детально осведомилась о том, что такое “любовь”.

— Вылезай и чеши в квартиру, — не поворачивая головы, произносит Савва.

— А ты?

— Покатаюсь.

— Боже, какие мы нежные, — закатываю глаза и дёргаю дверную ручку.

— Дверцей не хлопай.

— Слушаю и повинуюсь. Долго не гуляй, — бросаю через плечо и вываливаюсь на улицу, где моросит мелкий дождик.

Набросив капюшон на голову, бегу в сторону дома. За спиной раздается визг шин. Невесело усмехаюсь. Значит, брат ждал, пока Тая зайдёт в подъезд, и даже караулил, в каком окне загорится свет, а до того, как доберётся до квартиры сестра, ему нет никакого дела.

А может, меня в лифте поджидает маньяк с ножом и тряпочкой хлороформа?

Вот поэтому я всегда хожу пешком. Даже на наш седьмой этаж.

Открываю дверь своим ключом и захожу в прихожую. Если дома и есть кто-то, то встречать меня этот кто-то не спешит. Разуваюсь и заворачиваю в ванную, заглядывая по пути в кабинет отца.

Он сидит перед ноутбуком, задумчиво уставившись в одну точку. Прямоугольные очки спущены на кончик носа, а руки сложены в замок под подбородком. Из динамика компьютера доносится речь на английском. В медицинской терминологии я не сильна, но понимаю, что папа слушает что-то по работе. Лекцию или запись какого-нибудь иностранного форума, на который сам не сумел попасть.

Хочу уже тихо выскользнуть, но родитель переводит на меня взгляд. Уголки его губ приподнимаются, а около усталых глаз появляются лучики-морщинки. Он уже не молод и давно мог позволить себе выйти на пенсию, оставив хирургию. Больше времени проводить на природе, наслаждаться любимой рыбалкой, на которой до этого он не так уж часто и бывал.

— Вернулись уже? — спрашивает папа, посмотрев на наручные часы, удивлённо присвистывает. — Поздновато.

— Детское время, пап. Савва поехал покататься. А мама дома?

— Уже легла. Хочешь посидеть со мной? — интересуется отец, указывая на стул напротив. — Расскажешь, как у тебя дела с твоей любимой начертательной геометрией. Может, я усну побыстрее.

— Смешно, — кривлю губы, понимая, что папа просто шутит.

Мнусь на пороге в нерешительности. Через пару метров меня ждёт уютная постель в собственной комнате, остывший чай с мятой и поставленная на паузу серия про Чикатило.

А потом меня внезапно осеняет:

— Может быть, лучше ты мне расскажешь страшилку на ночь? — произношу я и прикрываю за собой дверь.

Опускаюсь в кресло, подбирая под себя ноги.

Папа с интересом на меня поглядывает. Я редко интересуюсь его работой, можно сказать, вообще ничего не спрашиваю. С того самого момента, когда в двенадцать лет получила открытый перелом руки и решила, что вид фонтанирующей из раны крови точно не то, что я хочу видеть каждый день своей жизни, когда вырасту. С химией отношения у меня тоже сразу не сложились.

— Сегодня в больнице не было ничего интересного, дочь, — улыбаясь произносит папа.