Книга Давай прогуляем пары, страница 107 – Мария Манич

— Ты обманул, Матвей. Сделал мне больно.

— Я знаю, Лера. И мне жаль. Мне очень-очень жаль, малышка.

Смотрит прямо в душу, одним своим взглядом взрывая внутри меня какие то импульсы.

Прижимаю Ясную к себе теснее. Покрываю поцелуями лицо и волосы, бормочу глупости и нежности, на которые, думал, никогда не смогу быть способен.

Она не отвечает, но и не отталкивает. Это ведь хорошо? Хорошо же?

— Это что… моя машина? — спрашивает немного придушенно, упираясь кулаками мне в грудь.

Лера

Повиснув на подоконнике, сквозь шторы, смотрю вниз во двор.

Там под окнами, прямо напротив подъезда Громов, одетый в свой зеленый бомбер и мою шапку, привалился бедром к капоту моей машины, крутит в пальцах незажженную сигарету и залипает в телефоне. На улице уже темно и я отчетливо вижу, его усталое подсвеченное синим светом от экрана лицо.

Он стоит там с того момента как привез меня из универа. Он теперь постоянно это делает. Возит меня в универ и забирает. В основном молчит, потому что я тоже молчу.

В нашем молчаливом общении чувствуется чертово напряжение.

Я не знаю почему он еще не бросил эту затею и продолжает быть рядом.

Сердце предательски дрожит и сжимается.

Я его не простила. Точнее…простить простила, но пока не помиловала вслух.

После его обезоруживающей речи, я как глупая влюбленная дурочка, готова была кинуться к нему на шею, подставив губы для поцелуя. Целоваться очень хотелось, потому что мне дико понравилось это делать именно с ним. Но некий червяк сомнения во мне скептически сложил руки на груди и сказал устроить проверку.

Вот я его и проверяю. Изматываю игнором. Он все терпит.

В отместку он отжал у меня машину. Не отдает ключи.

Мы уперлись лбами и пытаемся бороться. Но кажется оба только проигрываем. Я точно не чувствую никакого удовлетворения от этой молчаливой борьбы.

Я вымотана. Мне страшно. В первую очередь переступить через себя и вновь ему довериться.

Я злюсь. На него и на его друга Айса, потому что Тая все плачет каждый день, не появляется в универе и собирается на несколько месяцев улететь из страны. Ее репутации, как и самооценки конец.

И я не знаю, имею ли я права называться хорошей подругой если буду…если буду любить лучшего друга человека, который её растоптал.

Я влюблена. В Матвея Громова и без понятия что с этим делать.

В моей голове столько мыслей, что мне дурно. Я чувствую себя дезориентированной сумасшедшей в мешанине своих чувств.

Матвей поднимаю голову, смотрит точно на меня, словно все это время знал, что я наблюдаю за ним. Отпрянув от окна, жую губу, натягивая рукава толстовки на пальцы.

— Не собираешься его внутрь позвать? Околеет. Свалится с воспалением легких, будешь бегать к нему в больницу и тоже нахватаешься там микробов, — бубнит Савва у меня за спиной, гремя ключами.

— Когда вы успели так подружиться? — интересуюсь вяло.

Пару раз я видела на телефоне у Громова открытую переписку с моим братом и еще каким-то парнем. Он вообще не скрывает от меня свой смартфон, будто ждет, что я отберу у него его и решу поискать следы его бывшей куклы или еще какой компромат.

Делать этого мне совсем не хочется.

Электрический чайник перестает кипеть, автоматически выключаясь. Повернувшись достаю заварочный пресс и насыпаю заварку. Заливаю кипятком, с преувеличенным интересом рассматривая, как кружат зеленые чаинки.