Книга Ненастоящая семья, страница 97 – Мария Манич

Он ведь отойдет? Пусть немного остынет. Завтра я обязательно к нему приеду. И мы поговорим. На холодную голову и без истерик. Только мне почему-то кажется, что он и разговаривать со мной не захочет.

Поставил крест на будущей фиктивной жене и только рад будет поскорее от меня избавиться. Телефон звонко сообщает о новом входящем сообщении.

Вытерев слезы, тыльной стороной ладони, шмыгаю носом. Лезу в карман за мобильным.

Смотрю на присланные будущими работодателями билет на самолет и несколько раз моргаю. Это шутка такая?

Дроздов уже отправил посыл во Вселенную, и она настолько быстро его обработала? Чувствую, как начинает посасывать под ложечкой.

Двадцать седьмое июня.

На следующий день после регистрации брака. Если свадьбе суждено будет состояться. А я почти уверенна, что даже если я от нее откажусь, Дроздов силком потащит меня в ЗАГС.

Просто чтобы не быть мне больше обязанным. Получается я вот так сразу улечу?

Рома скорее всего вздохнет с облегчением! Вспоминаю, его непроницаемое лицо, с плотно сжатыми губами и быстро бьющуюся венку на виске. В данный момент он меня ненавидит. Меня, мое любопытство и своего будущего тестя, то есть половину семьи Канарейкиных.

Да…Рома Дроздов точно обрадуется моему стремительному исчезновению из его жизни. Раз и навсегда. Билет на самолет добивает меня окончательно. Всхлипываю через раз и отсылаю копию письма Алле.

Возвращаюсь в комнату к дочери и быстрым движением, чтобы малышка не заметила, что мама рыдает как белуга, смахиваю слезы. Зоя увлечена мультиком и прыжками на одной ноге. Сидеть на месте она совершенно не умеет.

Сейчас я и рада, что ее детское внимание сконцентрировано на чем-то еще кроме мамы.

— Хватит сопли на кулак наматывать. Пацан сейчас переварит информацию и назад к тебе прискачет, — безапелляционно говорит папа, появляясь на пороге нашей комнаты.

Смотрит на мое красное от слез лицо, хмуря брови. Руки сложил в карманы домашних полинялых тренников с вытянутыми коленками.

Сейчас я очень сильно на него злюсь, а его домашний вид и легкая небритость сбивают меня с гневных мыслей. Он мой любимый папа, лучший дед для Зои, которого только можно представить. Он никогда меня не подводил, всегда защищал и легко соглашался на любую авантюру, в том числе оплатить фиктивную свадьбу.

— Зачем ты его вызвал на кухню, как на допрос? Что ты ему сказал? — взрываюсь. — Я попросила просто разузнать…

— Я и разузнал. Если бы, что-то предпринял Рома от нас не на своей машине уезжал. А так, подумает немного, ему не помешает. Отца у них нет, мать давно их не воспитывает, как надо. Вроде взрослые мужики, ремнем по жопе уже не отходить, — спокойно говорит папа, раскачиваясь с пятки на носок и обратно.

Ему весело. Он опять чувствует себя всесильным и на коне, как когда-то на службе.

— Ты должен был сначала рассказать мне.

— Неа. Это он должен был рассказать тебе. Однако почему-то до сих пор не рассказал. Семью нужно строить на доверии и взаимном уважении, а не на мешке с презервативами.

— Папа! — пищу возмущенно и закрываю уши Зои.

Даже слезы на щеках высыхают от возмущения, а затем приливают к глазам с новой силой. Когда я вспоминаю прожигающий взгляд Ромы, его злое лицо и побелевшие костяшки пальцев, сжимающие дверную ручку.