Книга Ненастоящая семья, страница 91 – Мария Манич

Я молчу.

В другой ситуации и с другим водителем я обязательно указала бы на то, что мы ползём с черепашьей скоростью. Но сейчас, сидя в прохладном салоне совсем не нового автомобиля, с мужчиной, который заставляет мои внутренности сжиматься от непередаваемых эмоций, а мозг строить всевозможные гипотезы наших отношений, я чувствую себя очень счастливой.

И, конечно, пытаюсь это скрыть.

Чтобы Рома вдруг не догадался, как на меня влияет его близость и что на каждом светофоре мне хочется забраться к нему на колени и наброситься с торопливыми поцелуями.

У меня сумасшедшая потребность его касаться. Однако правило «до свадьбы ни-ни» никто из нас не отменил. Дроздов успел несколько раз пошутить на эту тему, чем взбесил меня тоже несколько раз.

В ювелирном мы пробыли не больше десяти минут. Я волновалась и краснела как школьница, будто меня взаправду привели выбирать кольца на всю жизнь. Рома был невозмутим. Иногда я завидую его стальным нервам и выдержке. А ещё очень хочу узнать, какие реальные мысли спрятаны в его голове.

Мне кажется, Рома может легко жонглировать людьми и умеет получать желаемое. У него всегда всё получается легко и ненапряжно. Умеет подстраиваться под любую ситуацию, женщины смотрят на него, приоткрыв рот и поправляя декольте, а мужчины готовы из кожи вылезть, чтобы подружиться.

Раньше Дроздов был совсем другим. Незаметным, тихим, аутсайдером. Почему же он так изменился? Что его на это подтолкнуло? Или кто?

— Кольца у тебя будут? — голос звучит немного хрипло, и я прочищаю горло, покашливая. — Или мне отдашь?

— Обычно они хранятся у жениха. Не терпится примерить ещё раз? — улыбается Рома, стреляя глазами в мою сторону. Громко фыркаю.

Не признаваться же ему, насколько сильно мне понравилось, как обычное гладкое кольцо из жёлтого золота смотрится на моей руке? И на его тоже. Мы единогласно выбрали вечную классику, не тратя на споры ни секунды. Хотя в ювелирном было из чего повыбирать и ради чего поспорить. Многообразие обручальных колец удивляло.

— Примерю в загсе.

— Кстати, насчёт регистрации. Я хочу, чтобы ты была в платье. Удивлённо таращусь на него.

— В свадебном?

— А у тебя есть ещё какие-то варианты? — усмехается Рома.

— Думаешь, это будет уместно?

— Канарейкина, твой отец купил три ящика импортного алкоголя, пригласил генерала и заказал каравай. Думаю, если ты явишься в строительном комбинезоне на собственную свадьбу, это будет провал века. Фотограф, которого нанял я, не оценит.

В смысле папа заказал каравай? Почему об этом знает Дроздов, а я нет? Какой ещё фотограф? Они что, сговорились?

— Ты общаешься с моими родителями за моей спиной?

— Ага. Налаживаю отношения с тестем.

— Ненастоящим тестем!

— Ну это как посмотреть. Штамп в паспорте у нас будет самый настоящий, — невозмутимо говорит Рома и, ударив по тормозам, останавливается у моего подъезда. Поднимаю с пола свою сумку и резкими движениями отстегиваю ремень безопасности. Мне нужно обсудить некоторые детали свадьбы с папой. Кажется, он тоже заигрался. Или они все сговорились и я чего-то не понимаю.

— Ты словно рад, что мы поженимся, — бормочу, дёргая дверную ручку.

Закрыто. Возмущённо оборачиваюсь к Дроздову. Он тоже отстёгивает ремень, собираясь выходить.

— Я решил: если не можешь повлиять на неизбежное, покорись ему. Так что, Канарейкина, я весь в твоей власти. И душой, и телом.