Книга Ненастоящая семья, страница 24 – Мария Манич

— Спасибо бы лучше сказал! — шепчу я, тоже начиная заводиться.

Хочется швырнуть что‑нибудь в широкую спину, маячащую впереди, или в коротко стриженный затылок. Он даже не оборачивается на моё замечание, лишь фыркает, пренебрежительно так, неприятненько.

— Спасибо, Канарейкина, очень помогла!

Дроздов тормозит на проходной и, что‑то чиркнув в протянутой ему дежурным бумажке, продолжает своё движение к выходу. Я бегу за ним, несмотря на то что тоже теперь злюсь. И где его благодарность? Где вот эти обнимашки, о которых я втайне мечтала? Перед папой моим роль играл, а получил, что хотел, и всё? Опять превратился в болотного лешего?

Рома останавливается только около нашей машины. Поворачивается лицом ко мне и, засунув руки в карманы толстовки, ждёт, когда я к нему подойду. Сложив руки на груди, делаю это, поглядывая на парня исподлобья.

Над нашими головами тускло подмигивает единственный фонарь. В ветвях деревьев что‑то шуршит, и я делаю ещё шаг ближе к Дроздову. Он, широко расставив ноги и чуть отклонив назад голову, смотрит теперь не на меня, а немного мимо. Думает о чём‑то и шумно дышит.

— Деньги не взяли? — спрашиваю осторожно, решая, что я умная женщина и мне нужно затащить Рому в загс через пару недель.

Могу и после пообижаться, со штампом в паспорте это делать спокойнее.

— Нет. Можешь купить себе фату! — говорит Дроздов и суёт мне в руки белый измятый конверт, который ещё недавно передавал моему отцу. — Вместо этого подполковник Гадков получил приглашение на нашу свадьбу, Лена.

— Купи себе лучше приличный пиджак! — Пихаю хрустящий конверт обратно в карман Ромы и, цепляясь за его толстовку, встаю на цыпочки, продолжая громко и агрессивно шептать: — Думаешь, я смогла бы папу просто так в ночи поднять из тёплой кровати, оставить маму и поехать на другой конец города? Пришлось признаться, что у нас впереди свадьба!

— Канарейкина, — наклонив голову и коснувшись губами моих волос, угрожающе шепчет Дроздов. — Ты же сказала, никто не узнает!

— Упс, — бормочу почти невинно. — Я и планировала, чтобы никто не узнал!

Опускаюсь обратно на пятки и обхватываю себя за плечи, стараясь унять табун мурашек, напавших на меня не то от ужаса, что фиктивная свадьба, видимо, будет не такой уж и тайной, не то от вновь повторяющейся внезапной близости Дроздова. Он опять стоит настолько близко, что его рука как бы невзначай задевает мою, когда парень запускает ладонь в волосы, ероша их.

На крыльце участка появляется несколько человек, привлекая наше внимание.

Папа, какой‑то коренастый мужик в форме и незнакомый высокий парень. При виде его Рома облегчённо вздыхает и заметно расслабляется.

— Твой брат? — спрашиваю тихо. — Я, кстати, до сегодня не знала, что у тебя есть брат.

— Это неудивительно, Канарейкина. Что ты вообще обо мне знаешь?

— Не особо много, но и ты мои мемуары писать не нанимался.

— Тоже, верно. Лёш! — Рома поднимает руку, подзывая к нам брата.

Слежу за приближением парня, с любопытством разглядывая его. Ростом он примерно с Дроздова, может, только немного ниже, потому что, в отличие от брата, немного сутулится, поднимая плечи к ушам. Фигурой тоже покрепче брата, видно, что он занимается каким‑то спортом, а не просто выглядит крупнее. Волосы светлые, цвет глаз в темноте не разобрать, но они определённо похожи.