Книга Ненастоящая семья, страница 18 – Мария Манич

В ночное время мне давно никто не звонит, даже сотрудники сомнительных «банков» и косметических компаний.

Номер незнакомый.

— Алло? — спрашиваю тихо.

— Канарейкина? — доносится сквозь помехи.

Убираю телефон от уха и непонимающе смотрю на экран, запоминая цифры.

— Дроздов?

— Я разбудил?

— Не совсем. Подожди, пожалуйста.

Ночные звонки всю жизнь ассоциируются у меня с чем‑то либо очень плохим и трагическим, либо, наоборот, романтичным. Но где мы с Дроздовым, и где романтика?

Взглянув на спящую и безмятежно раскинувшую во сне ручки малышку, тихо выскальзываю из кровати, а затем и из комнаты. Прохожу на кухню и, не включая свет, останавливаюсь у окна. В соседних домах кое‑где ещё горит свет.

В трубке слышатся какие‑то приглушённые голоса, посторонние звуки и взрывы хохота. Дроздов шумно дышит. По спине змейкой ползёт холодок. Я вдруг пугаюсь не на шутку. Откуда у него мой номер? И почему он звонит мне? Нас нельзя назвать друзьями, даже приятелями — с натяжкой.

— Ром, ты здесь? Ты где?

— В участке, — звучит короткое в ответ, и опять наступает тишина.

Думаю секунд десять, бегая взглядом по пустынному двору своего детства. Кажется… до меня начинают доходить мотивы Ромы. Реально? Всё так просто?

— Я так понимаю, не на дачном у своих родителей жаришь шашлычки? — не могу скрыть яда в голосе.

Кажется, Дроздов это понимает, потому что в трубке раздаётся невесёлый смешок.

— Нет, Канарейкина, не на дачном. А в полицейском участке.

Тяжело вздохнув, опускаюсь на стул, подтягиваю ногу к себе и кладу на коленку, в ожидании занимательной истории. Такой звонок в моей жизни далеко не первый, и думаю, не последний… Иногда в жизни бывают такие ситуации, когда люди вспоминают о выгодных знакомствах, которые могут им помочь в сложные моменты.

Как‑то мой бедовый одноклассник Егор Поляков угнал машину у собственного отчима. Мать его перепугалась и, конечно, вспомнила о моём отце, который один раз помогал вешать шторы в нашем классе. На уши весь город поставили, целый план «Перехват» разработали, чтобы бедолага не успел кого‑нибудь переехать. Отделался Егор ссадинами на лице и испугом, а не чем‑то более серьёзным.

И таких историй в нашей семье полно. То двоюродный брат связался с плохой компанией и его надо было вытаскивать из обезьянника, то моя мама так спешила на работу, что перешла дорогу в неположенном месте, и целых полчаса стражи порядка компостировали ей мозг, пока она не вспомнила, кто её муж.

— Что случилось, Дроздов? Помощь нужна?

— Нужна, — устало говорит Рома, и я словно отчетливо вижу, как он проводит ладонью по лицу, запуская её в волосы, и чешет затылок.

Он часто так делает, когда стесняется или озадачен. Откуда я это знаю? Всё с того первого нашего свидания.

— Ты в порядке? — спрашиваю, нахмурившись, и бросаю взгляд на часы.

Почти полночь.

Папу не хотелось бы тревожить и поднимать из постели по пустякам, но до утра ещё очень долго.

— Я — да. Могу я попросить тебя об одолжении? Твой отец не может позвонить в участок и попросить отпустить моего брата? — чуть замявшись, произносит Дроздов.

Отлично. А я вам о чём говорю? И так каждый раз. То брату нужна помощь, то свату, то троюродной тетке по линии отца. Одно радует: в неприятности, видимо, вляпался не Рома, а его родственник. От сердца немного отлегло, и я только сейчас поняла, насколько сильно у меня напряжена спина и вспотели ладони.