Книга Ненастоящая семья, страница 11 – Мария Манич

— Нагонялась, — смеётся мама. — Букет тебе собирала.

Разжимаю пальчики, освобождая цветы. Надо поставить их в вазочку, потому что после сна командирша обязательно будет их искать. Ничего нельзя выкинуть, если не хочешь потом слушать сорокаминутную истерику. Именно поэтому я храню все сломанные игрушки в отдельном пакете и бережно и не очень собираю все поделки и рисунки Зои.

— Вырубилась в лифте, — тихо произносит отец, покачивая малышку. — Дал ей пюрешку. Так и знал, что до дома не дотянет.

— Галопом неслись, — кивает мама. — Вот и укачало её по нашим тротуарам. Когда уже эти ямы заделают? Они каждый год на одном и том же месте появляются. Магия какая‑то.

— Напишу в администрацию, — хмурится отец. — Пусть пошевеливаются. На детскую площадку даже песка не завезли, так и ковыряются мальки в прошлогоднем…

— Там не песок, а сплошные кошачьи фекалии, — фыркает мама. — Лена, протри ей ручки. Хватала ведь всё подряд!

— Давай её мне. Положу в кроватку.

Аккуратно забираю свою совсем не тяжёлую ношу, прижимаю к себе тёплое тельце и вдыхаю родной запах. Пахнет ванильным печеньем и молоком. Целую влажный лобик. И ещё раз. Не могу… люблю до неба.

— Ляжешь с ней или придёшь пить чай? — шепчет мама и приподнимает вверх пакет. — Пирожки с капустой и устрицы с маком принесла.

— Приду. Новости есть, — шепчу в ответ.

— А я бы поспал, — бормочет папа и скрывается в ванной, где тут же начинает шуметь вода.

В кроватке снимаю с Зои сандалики и стаскиваю носки, на пол тут же высыпается гора песчинок. Вот куда исчезает весь песок с детских площадок! Влажными салфетками протираю ладошки и, прикрыв малышку розовым одеялом, подкладываю под бок белого плюшевого мишку, который когда‑то охранял ещё мои сны.

Тихо прикрыв за собой дверь, выхожу в коридор. На два с половиной часа тишина в доме обеспечена.

На кухне мама гремит посудой, накрывая на стол обед для папы и чай с булочками для нас.

Родители негромко препираются. Лёгкий ветерок шевелит тюль. В центре стола стоит небольшая баночка из‑под солений, в которой устроились жёлтые одуванчики.

Присаживаюсь на свободный стул напротив папы и, подперев кулаком подбородок, ложкой мешаю горячий чай.

— Когда защиту поставили? — деловито интересуется мама, двигая ко мне тарелку с пирожками.

— Через неделю, если всё будет нормально…

— Конечно будет, с защиты ещё никого не отчисляли, — хохотнув произносит отец. — Не трясись раньше времени. Как собеседование? Берут?

Если мама всегда переживала за мою учебу и была категорически против того, чтобы я переходила на заочку: «чему тебя там будут учить две недели в году?», то папа всегда переживает за моё дальнейшее трудоустройство. Связей у него много, всю жизнь проработал сначала в милиции, затем в полиции, но мне, как графическому дизайнеру, его связи совсем не помогут. В нашем городе нет нормальной работы, уж точно нет такого уровня, который предлагают арабы. Визитки рисовать и свадебные приглашения — это немного не то, чего я хочу от жизни. И папа это понимает.

— Берут, но выставили условие… — отвечаю уклончиво.

Как бы так подготовить родителей к внезапной новости о моём возможном фиктивном замужестве?

— Это ещё какое? Прививку от бешенства сделать? — шутит папа.

— Сан Саныч, дай послушать нашу дочь. Что там, Леночка? Что‑то серьёзное? Может, не поедешь? Откажешься?